Какое-то время она растерянно смотрела на него, потом перевела взгляд на меня и, повернувшись, вышла из рубки.

Я сказал Дядюшке Артуру:

— Вы теперь в ее глазах такой же монстр, как и я.

Она вернулась ровно в полночь. Войдя, включила верхний свет. Волосы ее были аккуратно зачесаны, а лицо уже не выглядело таким опухшим. Платье из синтетической ткани не висело мешком, а подчеркивало все достоинства ее фигуры. По тому, как она поводила плечами, было ясно — спина у нее болит. Она кивнула мне с робкой улыбкой. Я не ответил. Вместо приветствия сделал выговор:

— Когда мы обходили Боха-Нуд с маяком на вершине, я чуть не своротил этот маяк. Теперь я надеюсь, что яхта идет чуть севернее острова Дубх Сгейр. Но вполне возможно, что держу курс прямо в центр острова. А как я его увижу — вы меня ослепили, устроив эту иллюминацию. Мои глаза только-только приспособились к темноте и вот опять…  Да выключите вы этот чертов свет! 

— О прошу прощения. — Свет погас. — Я не подумала.

— Вообще не зажигайте света. Даже в своей каюте. Меня беспокоят не только рифы Лох-Хоурона.

— Прошу меня простить, — повторила она. — Я сожалею о том, что так разговаривала с вами. Поэтому и вышла наверх. Хотела извиниться. Поступок был действительно идиотский. У меня нет никаких прав судить вас. Больше того, я считаю, что сама была неправа. Просто… просто в тот момент я была так потрясена, увидев, как вы расправились с двумя… да, они явились, чтобы убить нас… Но вести себя после убийства человека так спокойно… — Она понизила голос и совсем замолчала.

— Ну что ж, тем лучше, дорогая, — сказал Дядюшка Артур. — Вы очень точно сформулировали свои мысли. Только хочу уточнить: он убил троих, а не двоих. Одного он убил до того, как вы здесь появились. У него не было выбора. Но ни один разумный человек не назовет Филиппа Калверта убийцей. Вы сказали, что он после убийства человека ведет себя слишком спокойно. Но если бы он относился к этому иначе, то давно сошел бы с ума. В конце концов он ведь занимается этим не ради денег. Жалованье у него довольно скромное, а способности чрезвычайные. — Я решил, что надо будет напомнить об этих словах Дядюшке Артуру как-нибудь потом. — Не ради острых ощущений, или, как сейчас говорят — кайфа. Не из-за жажды крови. Человек, который в свободное время занимается музыкой, астрономией и философией, не станет убивать ради удовольствия. Но ему становится не все равно, когда он видит, что зло начинает побеждать добро. В этом случае он старается восстановить справедливость и если для этого приходится убивать, он делает это не колеблясь. Часто рискуя своей жизнью, что делает его, в каком-то смысле, выше нас с вами.

— Это еще не все, — решился вставить я. — Я, ко всему прочему, прославился своим очень хорошим отношением к маленьким детям.

— Извини, Калверт, я не хотел тебя смутить. Я счел нужным прояснить ситуацию. Хотя Шарлотта и пришла извиниться, но, думаю, она не все правильно поняла.

— Шарлотта поднялась наверх совсем не поэтому, — сказал я желчно. — Просто ее распирает от любопытства: так ей хочется знать, куда мы движемся…

— Вы не возражаете, если я закурю? — спросила она.

— Только не чиркайте спичкой у меня перед глазами.

— Вы угадали, — призналась она, закурив сигарету, — меня действительно мучает любопытство, однако я знаю, куда мы плывем. Вы сами назвали — Лох-Хоурон. Мне бы хотелось знать, что здесь вообще происходит. В чем состоит эта роковая тайна: что означает постоянное появление и исчезновение с «Шангри-Ла» незнакомых людей? Что за важное дело, которое оправдывает убийство троих человек? И что вы здесь делаете, кто вы? Откровенно говоря, сэр Артур, я не верила, что вы имеете отношение к ЮНЕСКО. Теперь я знаю это абсолютно точно. Мне кажется, настала пора раскрыть карты.

— Не говорите ей ничего, — посоветовал я.

— Почему, черт бы вас побрал? — засопел сэр Артур. — Леди права, и она довольно глубоко втянута в эту авантюру. Неважно, хотела она этого или нет. И потому имеет право знать! Тем более что через день-два это все равно станет достоянием общественности.

— Вы так не думали, когда угрожали Макдональду увольнением и тюрьмой в том случае, если он нарушит государственную тайну.

— Я это сделал по той причине, чтобы он не нарушил наших планов, заговорив об этом в неподходящем месте, — сухо отпарировал сэр Артур. — А леди… точнее говоря Шарлотта, не в состоянии этого сделать. Даже не так, — быстро исправился он. — Просто Шарлотта — моя давняя и близкая подруга, которой я доверяю, Калверт. Она должна знать.

— У меня такое чувство, — сказала спокойно она, — что мистер Калверт меня недолюбливает… Или, быть может, он нетерпимо относится вообще ко всем женщинам?

— В данный момент это не имеет никакого значения, — парировал я. — Я только осмелился напомнить адмиралу о его собственном приказе. Никогда, никогда, никогда не болтай. Я забыл, сколько было этих «никогда». Не говори никогда, никому, ничего… Разве только это жизненно необходимо и причем немедленно. В данном случае нет ни того ни другого.

Дядюшка Артур опять раскурил одну из самых своих вонючих сигар, показывая тем самым, что полностью игнорирует мои слова. Он придерживался той точки зрения, что это правило не распространяется на представителей британской аристократии, которые в милой светской беседе могут поверять друг другу какие угодно тайны.

— Речь идет об исчезнувших кораблях, дорогая Шарлотта, или, точнее говоря, о погибших и пропавших кораблях, — заговорил он. — Их было пять, не считая маленьких суденышек, которые либо пропали, либо были найдены потерпевшими крушение. Я сказал, что больших кораблей было пять. Пятого апреля этого года исчез пароход «Холивуд». Это случилось у южного побережье Ирландии. Речь шла о пиратском нападении. Команда корабля была доставлена на берег и содержалась под арестом. После того как людей продержали под замком два или три дня, их охрана исчезла. О самом пароходе больше никто никогда не слышал. Двадцать четвертого апреля в проливе Святого Георга исчезло торговое судно «Антара». Семнадцатого мая то же самое случилось с дизельным судном «Хэдли Пионир» у берегов Северной Ирландии, а шестого августа исчез пароход «Хурриган Спрей», портом отправления которого был Гринок. И последнее: в прошлую субботу, почти сразу после выхода из Бристоля, исчез Нантсвилл». Во всех случаях команды судов вернулись живыми. Но эти пять случаев объединяет не только это. На борту всех перечисленных кораблей был очень ценный, переправляемый втайне груз. На борту «Холивуда» находилось на два с половиной миллиона фунтов южно-американского золота. На «Антаре» было на полтора миллиона фунтов стерлингов необработанных бразильских алмазов, предназначавшихся для промышленных целей. На борту «Хэдли Пионир» было почти на два миллиона изумрудов из рудников Мюцо в колумбийских Андах. «Хурриган Спрей» на маршруте Роттердам — Нью-Йорк с промежуточным пунктом Глазго имел на борту более чем на три миллиона фунтов алмазов, из которых большинство было обработано. И последний корабль — «Нантсвилл»… — Дядюшка Артур чуть не подавился слюной, — имел на борту золотые слитки стоимостью восемь миллионов долларов: резервы, запрошенные министерством финансов Соединенных Штатов. Мы не имели ни малейшего представления, от кого бандиты получают сведения. Выбор судна, дата отправления и остальные детали хранились в глубокой тайне, тем не менее у пиратов имелась полная информация. Калверт сказал, что  что теперь ему известен ее источник. После того как исчезли первые три корабля, а вместе с ними и драгоценности почти на шесть миллионов фунтов, стало ясно, что речь идет об отлично организованной банде, тщательно готовящей свои преступления.

— Вы хотите сказать, что в этом замешан капитан Имри? — спросила Шарлотта.

— «Замешан» — это еще слишком мягко сказано, — сухо произнес Дядюшка Артур. — Есть основания полагать, что именно он возглавляет банду.

— Но не будем забывать и нашего приятеля Скураса, — добавил я. — Он тоже увяз в этой истории по самые… Я бы сказал: по самые эти…