— Только не волнуйтесь, леди Скурас! Ни в коем случае не надо волноваться, — сказал Дядюшка Артур, словно она начала волноваться только сейчас. — И выпейте это немедленно, леди Скурас.
— Нет, только не это! — Я уже был готов обидеться, потому что это был чертовски хороший бренди, пока не понял, что она имела в виду совсем другое. — Только не леди Скурас. Называйте меня Шарлотта Майнер, или просто Шарлотта. Хорошо?
В одном женщинам не откажешь — они умеют придавать значение пустякам. Пока люди с «Шангри-Ла» готовились забросить в окно нашего салона самодельную атомную бомбу, эта женщина заботилась о том, чтобы ее не называли по фамилии Скурас.
Я спросил:
— Готовится нечто ужасное, вы не преувеличиваете?
— Калверт! — резко оборвал меня Дядюшка Артур. — Леди Скурас… то есть, Шарлотта, только что пережила нервное потрясение. Дайте ей время…
— Нет. — Она с трудом выпрямилась и попыталась улыбнуться. Улыбка не очень получилась. — Нет, мистер Петерсен, или мистер Калверт, или как вас там. Вы совершенно правы: актрисы склонны давать волю эмоциям. Но я больше не актриса. — Она отпила еще глоток, и краски стали постепенно возвращаться на ее лицо. — С какого-то момента я начала понимать, что на борту «Шангри-Ла» происходит нечто странное. На яхте появились новые люди, некоторые члены старой команды были по непонятным причинам уволены. Меня вместе с горничной часто отвозили на берег, в отель, в то время как яхта отправлялась в какие-то загадочные рейсы. Мой супруг — сэр Энтони — не собирался мне что-либо объяснять. После нашей свадьбы он страшно изменился. Мне кажется, он принимает наркотики. Видела я и оружие. И когда эти странные люди появлялись на яхте, меня отсылали в каюту. — Она печально улыбнулась. — Основанием тому была не ревность моего супруга — можете мне поверить. Последние два дня я чувствовала, что напряжение на яхте нарастает. Сегодня вечером, вскоре после вашего ухода, меня снова услали в каюту. Я вышла из салона, но за дверью остановилась. Говорил Лаворский: «Скурас, если ваш друг-адмирал — представитель ЮНЕСКО, то в таком случае я — Нептун. Я знаю представителем какого ведомства он является. Мы все это знаем. Слишком поздно это стало ясно — они многое успели разнюхать. Теперь, или мы, или они». Потом капитан Имри сказал: «Сегодня в полночь я пошлю туда Квина, Жака и Крамера. А в час эта яхта пойдет на дно в проливе».
— У вашего супруга действительно милые друзья, — буркнул я.
Она удивленно глянула на меня и неуверенно начала:
— Мистер Петерсен, или мистер Калверт, а Лаворский называл вас Джонсоном…
— Это действительно сбивает с толку, — заметил я. — Филипп. Филипп Калверт.
— Филипп. — Она произнесла мое имя на французский манер, что мне очень понравилось. — Что за легкомысленный тон, ведь вам угрожает огромная опасность.
— Мистер Калверт, — сказал Дядюшка Артур кисло, так-как ему не понравилось, что аристократка меня простолюдина назвала по имени, среди аристократов это не принято, — мистер Калверт отлично понимает размеры грозящей нам опасности. Он временами не очень удачно выражается — только и всего. Вы храбрая женщина, Шарлотта. — (Вот здесь обращение по имени уместно, ведь это разговор представителей высшего общества!) — Вы подвергались страшному риску, подслушав их разговор. Вас могли поймать…
— А меня и застукали, меня поймал супруг и отвел в каюту. — Уголки ее рта едва заметно приподнялись. — А то, что я услышала, лишь ускорило течение событий. Даже если бы я не узнала, что вам грозит опасность, я бы все равно сбежала и добралась сюда…
Она с трудом поднялась с дивана, повернулась к нам спиной и задрала мокрую темную рубашку. Через спину, наискосок, тянулись три больших красно-синих кровоподтека.
Дядюшка Артур застыл в оцепенении — он был не в состоянии шевельнуться. Я же прошел через салон и внимательно осмотрел ее спину. Полосы были шириной примерно два сантиметра, кое-где мелкие ранки сочились кровью. Я осторожно дотронулся до одного из рубцов. Без сомнения, раны были свежие. Свежие и самые настоящие, без подделки. Шарлотта не шевельнулась. Я отступил, и она повернулась к нам лицом.
— Не очень-то красиво, правда? — Она смущенно улыбнулась. — Да и болит довольно сильно. Я могла бы показать вам кое-что похуже.
— Нет, нет! — поспешно сказал Дядюшка Артур. — Это необязательно. — Какое-то мгновение он молчал, а потом его прорвало. — Сколько вам пришлось, вынести, дорогая Шарлотта! Сколько выстрадать! На подобную жестокость способен только дьявол! Настоящий дьявол! Это работа монстра! Возможно, он находился под воздействием наркотиков… Я бы ни за что не поверил, что существуют подобные люди! — Его лицо побагровело от ярости, а голос был приглушенный, словно его за горло схватил Квин. — И никто бы не поверил…
— Кроме усопшей леди Скурас, — спокойно поправила адмирала Шарлотта. — Теперь я понимаю, почему она то и дело попадала в психбольницы, пока не умерла. — Она пожала плечами. — Но я не желаю идти по проторенной дорожке. Поэтому забрала кое-что из вещей и убежала. — Она показала на полиэтиленовый пакет с одеждой, привязанный к поясу.
— Если они обнаружат, что вы исчезли, то будут здесь задолго до полуночи. — заметил я.
— Возможно, они не заметят моего исчезновения. Обычно я запираюсь на ночь в каюте. Запираюсь изнутри. Правда, сегодня я заперла дверь снаружи. Иллюминатор не для моих габаритов.
— Все это хорошо, — сказал я. — Но вот то, что вы продолжаете сидеть в мокрой одежде, — плохо. Нет смысла убегать, чтобы тут же подхватить воспаление легких. Вы можете переодеться в моей каюте. А потом мы попытаемся организовать вам комнату в отеле «Колумбия».
— Я надеялась на нечто другое. — Плечи ее поникли, а глаза ее вновь захлестнуло безграничное отчаяние. — Именно там они и станут меня искать в первую очередь. Для меня нет безопасного места в Торбее. Меня схватят, отвезут на борт «Шангри-Ла», и супруг снова запрет меня в каюте. Вам необходимо бежать отсюда, мне тоже… Прошу вас, возьмите меня с собой.
— Нет.
— Вы не из тех, кто спасается от опасностей бегством, так? — Она выглядела потерянной и в то же время гордой, и я почувствовал себя не в своей тарелке.
А Шарлотта повернулась к Дядюшке Артуру, взяла его руки в свои и тихо произнесла:
— Сэр Артур, умоляю вас как английского джентльмена! — Ну да, кто для этих двух представителей высшего общества Калверт — деревенщина, иностранец. — Разрешите мне остаться здесь. Умоляю вас!
Дядюшка Артур бросил взгляд на меня, какое-то мгновение колебался, снова посмотрел на Шарлотту Скурас и, по всему судя, утонул в ее больших карих глазах.
— Ну, разумеется вы можете остаться, дорогая Шарлотта. — Он изобразил старомодный поклон, который, должен признаться, весьма соответствовал его бороде и моноклю. — Ваши желания для нас закон, дорогая Шарлотта.
— Благодарю вас, сэр Артур. — Она с просительной улыбкой посмотрела на меня. — Было бы очень мило, если бы и Филипп дал свое разрешение. Что вы скажете, Филипп?
— Если сэр Артур берет на себя смелость подвергать вас опасности много больше той, которой бы вы подверглись в Торбее, то моего согласия здесь не требуется. Я — хорошо вышколенный чиновник и не противоречу начальству.
— Иногда вежливость может звучать хуже оскорбления, — заметил сэр Артур холодно.
— Простите, сэр… вы совершенно правы, мы не можем отказать леди в защите. Но пока мы находимся в бухте и будем стоять у причала, я попросил бы ее не показываться на верхней палубе, закрыться в каюте Ханслета.
— Очень разумная просьба и мудрая предосторожность, — мягко сказал Дядюшка Артур. Казалось, он обрадовался, что я согласился с ним, и столь учтиво обращаюсь с аристократкой.
— Вам не придется долго терпеть эти ограничения, — сказал я Шарлотте Скурас с улыбкой. — Через час мы покинем Торбей.
— Меня не касается, какие обвинения вы ему предъявите. — Я перевел взгляд с сержанта Макдональда на человека с разбитым лицом и окровавленным полотенцем в руках и вновь уставился на полицейского. — Проникновение на яхту с целью грабежа. Попытка убийства. Нелегальное ношение оружия и намерение использовать его для преступных целей. Короче говоря, формулировку выберете сами.
