— Послушайте, все это не так-то просто. — Макдональд положил большие загорелые руки на маленький стол маленького полицейского участка и посмотрел сперва на арестованного, а потом на меня. — Он же не собирался грабить яхту, мистер Петерсен, он просто поднялся на борт. Это не противозаконно. Далее, вы говорите: попытка убийства. Но по его лицу понятно, что жертва — он, а не вы. И чем он был вооружен, мистер Петерсен?

— Не знаю. Оружие упало за борт.

— Понятно. За борт. Выходит, что у нас нет доказательств, что имел место уголовно наказуемый поступок.

Этот Макдональд постепенно начинал действовать мне на нервы. Он был готов в любое время сотрудничать с мнимыми таможенниками, но совершенно сознательно старался лишить меня своей помощи.

— Теперь, — заявил я, — вы скажете, что все это — плод моей болезненной фантазии, что я просто сошел на берег, схватил первого попавшегося прохожего и, разбив ему лицо, притащил в участок, придумав по пути свою версию. Хотя нет, вы не настолько глупы, чтобы заявить такое.

Смуглое лицо сержанта налилось краской, а костяшки пальцев побелели. Он тихо сказал:

— Прошу вас впредь не разговаривать со мной подобным тоном.

— Если вы упорно будете продолжать разыгрывать из себя идиота, то и разговаривать с вами я буду соответствующим образом. Вы согласны упрятать этого человека за решетку?

— В конце концов, у меня имеется только ваше слово против его слова.

— Нет. У меня есть еще один свидетель. Он на яхте, у пирса, если угодно. Это адмирал сэр Артур Арнфорд Джейсон, очень крупный государственный чиновник.

— Но, когда я был на вашей яхте, с вами был некто мистер Ханслет.

— Он тоже там. — Я кивнул в сторону пленника. — Почему бы вам не задать парочку вопросов нашему другу?

— Я послал за доктором. Сперва нужно привести в порядок его лицо. Я не могу понять ни слова.

— Дело вовсе не в лице. Ведь он говорил по-итальянски.

— Ах, итальянец! Тогда мы быстро решим этот вопрос. Владелец кафе у нас тоже итальянец.

— Вот и отлично. А нашему другу нужно задать всего четыре маленьких вопроса: где его паспорт, как он попал в эту страну, где он работает и где он живет.

Сержант какое-то время смотрел на меня усталым взглядом, а потом медленно сказал:

— Судя по всему, вы очень своеобразный ихтиолог, мистер Петерсен.

— Со своей стороны, могу сказать, что вы тоже своеобразный полицейский, Макдональд. Спокойной ночи.

Я прошел по тускло освещенной улице к набережной и встал в тени телефонной будки. Минуты через две по улице к полицейскому участку прошел человек с маленьким чемоданчиком. Минут через пять он вышел и отправился восвояси, в этом не было ничего удивительного — обычный врач немного мог сделать для человека, которому требовалось лечение в специализированной клинике.

Потом дверь полицейского участка снова открылась, и вышел сержант Макдональд в длинном темном, наглухо застегнутом дождевике. Он быстро направился вдоль набережной, не глядя по сторонам, что облегчало мне задачу. Вскоре он свернул к пирсу и, дойдя до его конца, посветил фонариком, затем, спустившись по ступенькам к воде, принялся подтаскивать к пирсу маленькую лодку. Я перегнулся через парапет и направил на него луч моего карманного фонарика.

— Почему бы вам не обзавестись радиотелефоном или передатчиком, чтобы сообщать им срочные новости? — спросил я. — Ведь немудрено в такую погоду и погибнуть — путь до «Шангри-Ла» довольно опасный.

Он медленно выпрямился и выпустил веревку из рук. Лодка исчезла в темноте. Потом он тяжело, по-стариковски поднялся по ступенькам и спокойно спросил:

— Что вы сказали о «Шангри-Ла»?

— Не смею вас задерживать, сержант, разговорами. Ведь у вас неотложное дело. Нужно сообщить хозяевам, что один из их людей сильно избит и что у Петерсена сильные подозрения относительно сержанта Макдональда. Ведь так?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответил он глухо. — «Шангри-Ла»… Да я туда и не собирался.

— А куда же в таком случае? Расскажите, не стесняйтесь. Может быть, рыбку половить? Тогда должен обратить ваше внимание на то, что вы забыли взять рыболовные снасти!

— Черт вас возьми, что вы лезете ко мне, занимайтесь своим делом! — злобно отпарировал Макдональд.

— Именно им я и занимаюсь. И давайте не будем ссориться, сержант. Думаете, мне есть дело до того, как вы поступите с этим итальянцем? По мне, так можете обвинить его в том, что он играл в прятки на главной улице. Я притащил его для того, чтобы вы поняли, что ввязались в нехорошее дело. И хотел увидеть вашу реакцию, чтобы рассеять свои последние сомнения. Вы среагировали просто великолепно.

— Возможно, меня нельзя причислить к категории умников, мистер Петерсен, — с достоинством сказал он, — но я не абсолютный идиот. Я решил, что вы один из них или преследуете те же цели. — Он замолчал. — Но, теперь ясно, что это не так. Вы правительственный агент?

— Да. И вам лучше переговорить с моим шефом. Он на той яхте. — Я кивнул в сторону «Файркреста», который находился от нас метрах в двадцати.

— У вас нет права мне приказывать.

— Как угодно, — спокойно ответил я, повернулся и посмотрел на море. — А ваши сыновья, близнецы, которые якобы погибли во время бурана…

— Что насчет моих сыновей? — глухо спросил он.

— Да ничего… Просто не верится, что их отец и пальцем не хочет пошевелить, чтобы спасти их.

Макдональд, не произнеся больше ни слова, повернулся и пошел к «Файркресту».

Дядюшка Артур разыграл свою партию как по нотам. Безжалостный беспощадный вершитель судеб — зрелище не для слабонервных. Он не поднялся, когда я ввел Макдональда в салон, не пригласил его сесть. Взгляд василиска, который благодаря моноклю казался еще более застывшим, пробуравил несчастного полицейского словно лазерный луч.

— Итак, вы допустили ошибку, сержант, — начал Дядюшка Артур без всяких предисловий. Говорил он холодным, равнодушным голосом, именно таким, от которого волосы шевелились на голове. — Это подтверждает и тот факт, что вы сейчас находитесь здесь. Со стороны мистера Калверта предъявить вам пленника, все равно, что подвести вас к виселице с недвусмысленным намерением,  а вы вместо того, чтобы убежать, радостно взбежали на эшафот. Это большая глупость с вашей стороны, сержант. Вам не следовало пытаться связаться со своими друзьями.

— Эти люди мне не друзья, сэр, — с горечью ответил Макдональд.

— О Калверте, Петерсен его псевдоним, обо мне и о том, что мы делаем, я скажу ровно столько, сколько вам можно знать. — Дядюшка Артур даже не счел нужным заметить возражение. — Если вы разболтаете кому-нибудь полученные сведения  вы лишитесь работы, пенсии и надежды на то, что когда-нибудь снова получите работу в Великобритании. Не говоря о том, что вам придется отсидеть несколько лет в тюрьме за разглашение государственной тайны. В этом случае я лично сформулирую обвинение против вас. — Он сделал паузу, а потом добавил совершенно лишнюю фразу: — Я ясно выразился?

— Предельно ясно, — сказал Макдональд хмуро.

После этого Дядюшка Артур рассказал то, что счел необходимым сообщить, и закончил так:

— Теперь мы можем полностью рассчитывать на вас, сержант. Я прав?

— У Калверта о моей роли одни догадки, ни каких вещественных доказательств — угрюмо отозвался Макдональд.

— Послушайте, Макдональд, — сказал я. — Как вы будете опровергать в суде следующее:  Вы знали — таможенники липовые. Вы знали — у них нет с собой фотокопировального аппарата. Вы знали — они пришли на яхту лишь с одной целью: разбить передатчик. Вы знали — на катере они не смогли бы вернуться на материк — слишком плохая погода. Вы знали — это был разъездной катер с «Шангри-Ла». Вы знали — ваши сыновья живы, поскольку не закрыли их счета в банке.

— О счетах я просто забыл, — медленно сказал Макдональд. — А что касается всего остального, то, боюсь, вы правы. — Он взглянул на Дядюшку Артура. — Все ясно, сэр, моя песенка спета. А моих мальчиков они убьют.