Он посмотрел на меня холодными глазами, в одном из которых был монокль, взял карманный фонарик и тщательно осмотрел батареи.

— Ничего не могу найти, — коротко сказал он.

— А Томас — так назвал себя один из таможенников — нашел. Он с самого начала точно знал, что ищет. Он искал мощный радиопередатчик. Не ту дешевку, что у нас в рулевой рубке. Он искал следы сильных зубчатых зажимов, указывающие на то, что именно такой передатчик присоединялся к этим батареям.

Дядюшка Артур тихо чертыхнулся и опять нагнулся над батареями. На этот раз для осмотра ему понадобилось десять секунд.

— Вы очень четко все это сформулировали, Калверт. — Глаза его потеплели, но тон не смягчился.

— Когда мы с Ханслетом гостили на «Шангри-Ла», здесь побывали гости. После возвращения мы это заметили. Только не поняли — зачем! Черт побери! Будь вы на нашем месте…

— Вы уже доказали, что на вашем месте я тоже ничего не понял бы насчет батарей. Нет никакой необходимости вновь делать на этом акцент.

— Дайте мне договорить, — перебил я. Дядюшка Артур не любил, когда его прерывали, но сейчас, в нынешнем моем состоянии, мне было на это наплевать. — Они побывали в машинном отделении — они знали, что здесь находится передатчик, — внимательно осмотрев крышки обоих двигателей, увидели, что на всех головках болтов крышки левого двигателя краски почти не осталось, а вот на правом такое наблюдалось только на четырех головках болтов. Вывод — остальные болты фальшивые. Остальное было делом техники. У них было с собой все необходимое оборудование, потому что они точно знали, что хотят сделать. Сняв крышку, подсоединили к схеме свой микропередатчик. Поэтому, когда ночью вы разговаривали с Ханслетом, они слышали на своей яхте весь разговор. Поэтому неудивительно, что они знали, и что Ханслет останется на яхте один, и где и когда меня заберет вертолет. А когда пришло радиосообщение от кого-то из Лох-Хоурона, что, что Калверт появился там и что-то выискивает, то  уничтожение вертолета вместе со мной стало делом решенным. Они предположили, что скорее всего, вертолет высадит меня там же, где и забрал, и к сожалению оказались правы. А как умно было придумано — не лишать нас средства связи, а оставив его, получать информацию из первых рук.

— Но зачем… зачем они лишили себя такой возможности… — Шеф кивнул на фальшивый двигатель.

— Они решили тогда, что поскольку Ханслет и Калверт уже мертвы, — сказал я устало. — То передатчиком все равно пользоваться некому.

— Да, конечно, конечно! Боже мой, какая жестокость! — Он вынул монокль и потер глаз тыльной стороной ладони. — Но сейчас, увидев тебя живым и вместе со мной, они знают, что мы захотим воспользоваться передатчиком — позвать подмогу — и найдем Ханслета. Теперь я понимаю твое замечание по поводу того, что нашему брату трудно застраховать свою жизнь. Они не знают, сколько знаем мы, но рисковать не станут. Ведь ставка — семнадцать миллионов. Заставить нас замолчать навеки — их первоочередная задача.

—  Все верно и надо поскорее убираться отсюда! Это единственное, что я могу посоветовать, мы и так слишком здесь задержались, возможно, они уже на пути сюда. Когда мы снимемся с якоря, то окажемся в относительной безопасности. Но ни на секунду не выпускайте «люгер» из рук, сэр, ведь перед тем, как мы покинем эту бухту мы должны доставить в полицию труп Ханслета и приятеля, который томится в кормовой каюте.

 Даже при благоприятных обстоятельствах подъем якоря с помощью электрической лебедки требует повышенного внимания. Стоит зазеваться и между цепью и барабаном может попасть часть вашей одежды, и вы лишитесь руки или ноги прежде, чем успеете крикнуть или дотянуться до выключателя. Проделывать все это на скользкой и мокрой палубе в абсолютной темноте опасно вдвойне. Не говоря о том, что для того чтобы шум от этой работы не привлек внимание наших друзей с «Шангри-Ла», пришлось снять собачку тормоза, которая издает щелчки, фиксируя каждое звено цепи. А также накрыть лебедку тяжелым брезентом, чтобы не было слышно, как звездочка лебедки цепляет очередное звено цепи, а цепь падает в цепной ящик.  

Я был полностью сосредоточен на работе поэтому не сразу понял, откуда доносятся эти звуки. Дважды я слышал издалека женский голос и подумал, что это с одной из яхт, находившихся в гавани. Вполне обычное дело — ночная гулянка. Чтобы установить, сколько галлонов джина расходуется во всех гаванях Великобритании после захода солнца, потребовалась бы хорошая ЭВМ. Затем я снова услышал крик, но уже немного ближе. В нем звучало неподдельное отчаяние. Я выключил лебедку, и на носу корабля сразу наступила полная тишина. Вынув из кармана пистолет, я начал напряженно вслушиваться.

— Помогите! — Голос звучал тихо, беспомощно. — Помогите, ради Бога!

Я тихо направился к борту на звук и застыл, ничем не выдавая свое присутствие. А вдруг в лодке, рядом с обладательницей этого голоса, сидит парочка с автоматами и у каждого палец на спусковом крючке. Стоит отозваться — меня осветит луч фонаря, раздастся очередь и Калверт отправится к праотцам! (Если те согласятся принять его в свою компанию. Хотя вполне возможно, что подобный идиот им и не нужен.)

— Прошу вас, помогите! Умоляю!

Я помог, и не потому, что услышал в крике неподдельное отчаяние, — я просто узнал голос Шарлотты Скурас.

Я протолкнул между палубой и нижней цепочкой леерного ограждения автопокрышку (они служили нам кранцами и были привязаны к стойкам ограждения) — нижний край покрышки коснулся поверхности воды.

— Леди Скурас? Я  вам тут спустил кранец. Нащупайте и хватайтесь за него.

— Да, это я… Спасибо вам, спасибо… — Голос звучал отрывисто, она тяжело дышала, отплевываясь от воды. Через несколько секунд донесся ее голос:

— Все… Нашла…

— Сможете забраться сами?

Я услышал плеск, тяжелое дыхание и наконец:

— Нет… Не могу…

— Не отчаивайтесь. Подождите. — Я повернулся, собираясь позвать Дядюшку Артура, но тот уже стоял позади. Я шепнул ему на ухо: — Там, в воде, леди Скурас. Не исключено, что это ловушка. Но не думаю. Если увидите какой-нибудь свет — стреляйте, не раздумывая.

Он ничего не ответил, но я почувствовал, как он вынимает «люгер» из кармана. Я перелез через леерное ограждение и спустился к воде став ногой на нижнюю часть шины. Нагнулся и нащупал руку леди Скурас. Шарлотта не была невесомой феей, да еще этот громоздкий пакет, привязанный к талии. А у меня силенок из-за последних событий поубавилось, но, с помощью Дядюшки Артура, она все же оказалась на палубе. Мы отвели ее в кают-компанию, занавески которой были плотно задернуты, и усадили на диван. Я подсунул подушку под ее голову и стал внимательно рассматривать.

Она и раньше-то вряд ли годилась бы в фотомодели, а сейчас выглядела вообще ужасно. Темные брюки и рубашка выглядели так, словно она пробыла в воде целый месяц. Длинные спутанные рыжие волосы прилипли к голове и щекам. Лицо было смертельно бледным, большие карие глаза с синими кругами широко распахнуты и полны страха. Тушь смылась, а губная помада размазалась. Можете представить ее вид, если и в обычных условиях она была далеко не красавицей. Я же думал о ней, как о самой желанной из всех женщин. Видимо, я просто спятил.

— Дорогая, дорогая леди Скурас! — Дядюшка Артур оказавшись вновь в среде аристократов, вел себя соответствующе. Он опустился на колени и попытался вытереть ей лицо носовым платком — затея совершенно бессмысленная и бесполезная. — Бога ради, что с вами приключилось? Глоток бренди? Рюмку бренди, Калверт! Да не стойте вы как истукан! Рюмку бренди!

Казалось, Дядюшка Артур напрочь позабыл, что находится не в ресторане. Но ему повезло — немного бренди еще оставалось. Я протянул стакан и сказал:

— Если вы позаботитесь о леди Скурас, сэр, то с вашего разрешения я продолжу работу и подниму якорь.

— Нет, нет! — Шарлотта отпила глоток, закашлялась, и мне пришлось ждать, пока она сможет продолжить. — Торопиться нет необходимости, они здесь появятся не раньше, чем через два часа! Я слышала разговор. Готовится нечто ужасное, сэр Артур! Я должна была… Просто обязана была предупредить!