— Да, сэр! Вы видели реакцию маклера? Я имею в виду лорда Чернли, этого аристократа.

— Нельзя на основании только этого делать такой важный вывод, — холодно заметил Дядюшка Артур.

— Конечно нельзя, сэр. Но, на задней кромке пера руля разъездного катера яхты «Шангри-Ла» я нащупал ту самую глубокую зарубку, сделанную мной, когда я покинул затонувший вертолет и вынырнул под кормой судна с преступниками. А обнаружил я ее пока вы помогали матросу вытаскивать меня из воды, ведь мое падение в воду было не случайным. Могу дать голову на отсечение — это тот самый катер! 

Я вынул из кладовой боцмана акваланг  и мы спустились в кают-компанию. Дядюшка Артур уселся на диван и одарил меня холодным взглядом из-под монокля: 

— Понятно! А предупредить меня о своем намерении поплавать? Что, забыл?

— Я не забыл. Просто я не знал, насколько вы хороший актер, сэр.

— Тоже разумно. Зарубка была решающей уликой?

— Знаете, она явилась дополнительным доказательством. Уверенность ко мне пришла несколько раньше. Помните темноволосого человека, который сидел рядом с Лаворским и спросил меня, умеет ли Ханслет плавать? Я могу побиться об заклад, что этого человека во время ужина на «Шангри-Ла» не было.

— И выиграл бы. Откуда тебе это известно?

— Потому что он командовал катером, с которого был сбит вертолет. Его зовут Имри и он командовал на «Нантсвилле» после того, как корабль захватили. Я узнал его по голосу.

Я сходил в свою каюту, переоделся в костюм аквалангиста и, вернувшись, стал проверять акваланг.

Дядюшка Артур глянул на меня несколько ошарашено:

— Куда это ты, черт побери, собрался?

— Отлучусь ненадолго. Навещу «Шангри-Ла» и ее разъездной катер. Поставлю им радио-маячок, а двигатель катера накормлю сахаром. Эта малютка и мешочек с сахаром всегда при мне, на всякий случай, в водонепроницаемом кармане рядом с оружием. Надеюсь на ваше благословение, сэр. Нужно спешить, желательно успеть до того, как наладят освещение трапа.

— Я просто не могу в это поверить! Не могу! — Дядюшка Артур потряс головой.

Какое-то мгновение я думал, что под этим он имел в виду скорость, с какой я добрался до «Шангри-Ла» и вернулся обратно. Но следующие слова показали мне, что он витал в более высоких сферах.

— Никак не могу поверить, что Тони Скурас замешан в этом грязном деле. По уши сидит! Нет, здесь что-то не так. Вы знаете, что в следующем году он должен получить звание пэра?

— Так быстро? Он говорил, что собирается купить этот титул, но ждет пока упадут цены.

Дядюшка Артур не ответил. В нормальных условиях он бы воспринял эту реплику как смертельное оскорбление, так как, выйдя на пенсию, он сам автоматически получит звание пэра. Но сейчас он был действительно смущен. Я постарался отвлечь его от грустных мыслей:

— Сэр, не сделаете ли вы одолжение? Есть две вещи, которые я хотел бы знать. Первое: действительно ли сэр Энтони посетил Гринок для того, чтобы смонтировать на яхте новые стабилизаторы? И второе: предпринял ли какие-нибудь шаги лорд Кирксайд, чтобы переписать титул умершего сына — он был каким-то там виконтом — на младшего?

— Приготовь передатчик. Сейчас все разузнаем, — сказал Дядюшка Артур устало. Он меня почти не слушал, все не мог переварить открытие, что будущий пэр по уши увяз в грязной авантюре. — И дайте мне еще бутылку.

Что-то он зачастил, — подумал я, — скоро мой запас иссякнет. Хорошо еще, что место в городке, где его можно пополнить, мне известно.

Я опускал крышку фальшивого двигателя на палубу так, будто она весила целую тонну, выпрямился, целую минуту стоял в неподвижности и наконец подошел к дверям машинного отделения.

— Сэр Артур?

— Иду, иду! — Через секунду он появился в дверях со стаканом в руке. — Уже? Подготовил?

— Я нашел Ханслета, сэр…

Сэр Артур медленно вошел в машинное отделение и увидел то, что видел я.

Передатчик исчез. Вместе со всей нашей взрывчаткой, подслушивающими устройствами и микро-радиостанциями, благодаря чему образовалось много свободного места. Им пришлось согнуть Ханслета в три погибели, чтобы засунуть сюда. Голова покоилась на руках, а руки — на коленях. И все же место даже осталось. Я не видел его лица, не видел и следов насилия. Он вообще производил довольно мирное впечатление. Так, прислонившись к стене, сидят люди, спокойно дремлющие летним днем на солнышке. Ты-то сможешь выспаться и днем — сказал я ему вчера ночью, перед отъездом — да, для него этот сон будет длинным, так как вечность длится довольно долго. 

Я дотронулся до его лица. — Он был мертв часа два-три, не больше. Я повернул его голову, чтобы посмотреть, не видно ли следов насилия. Голова откинулась набок, как как у сломанной тряпичной куклы… Я повернулся и посмотрел на сэра Артура. Глаза адмирала были холодными, жестокими, беспощадными.  

 Я всегда с недоверием относился ко всем этим россказням о беспощадности дядюшки Артура. Теперь я им поверил. Ясно, что дядюшка Артур занял свой пост не по объявлению в «Дейли Телеграф»: наверняка, соответствующее ведомство перетряхнуло все королевство, чтобы найти человека именно с теми специфическими свойствами характера, какие требовались, и беспощадность входила в число этих свойств. Раньше я об этом как-то не задумывался.

— Разумеется, убит. — Голос шефа тихий, почти спокойный.

— Да, сэр.

— Каким образом?

— Ему сломали шею, сэр.

— Шею? Такому бугаю?

— Я знаю, кто мог это сделать запросто. Квин. Человек, который убил Бейкера и Дельмонта. И который чуть было не прикончил меня.

— Понимаю. — После паузы он продолжал с отсутствующим видом: — Найди и уничтожь этого человека. Метод меня не интересует. Ты  можешь восстановить картину произошедшего?

— Могу, сэр. — Я не был на него в претензии, ведь многие подробности произошедшего ему неизвестны, а без них восстановить всю полноту картины трудно. — Наши «приятели» навестили «Файркрест» сразу после того, как я покинул корабль, то есть до рассвета. Скорее всего на той же резиновой лодке, которую так негостеприимно встретили мы с вами, и скорее всего с такими же предосторожностями. Они бы не отважились провести акцию днем. Взяв в плен  Ханслета, они держали его в этом качестве весь день. Лодка, на который они приплыли, отправилась обратно к «Шангри-Ла». Ведь держать ее у «Файркреста» было нельзя. И когда вы поднялись на борт «Файркреста» первый раз, Ханслет все еще был их пленником. 

Приблизительно когда вы ужинали на «Шангри-Ла», сюда подрулил  катер с капитаном Имри, Квином и остальными. Бандиты были уверены, что я мертв, а раз так, то Ханслета оставлять в живых было нельзя. Но почему ему сломали шею, не знаю. Может быть, они подумали, что выстрел могут услышать, а нож решили не использовать, чтобы не оставлять следов крови, мало ли что. Яхту решили вывести ночью в пролив и затопить. Можно было, конечно, убить Ханслета ударом чем-нибудь в висок, или задушить, но Квин психопат, убийца по призванию. Любит лишать людей жизни по-своему. Зверь.

— Так, так… А потом они подумали, куда спрятать тело Ханслета до полуночи. Так, на всякий случай, если вдруг кто появится. И придумали такой оригинальный способ. Передатчик и все прочее забрали с собой. — Дядюшка Артур все это сказал совершенно спокойно, но внезапно,  впервые на моей памяти, сорвался на крик. — Но откуда, черт возьми, они могли знать, что здесь нет никакого двигателя и что все это маскировка, Калверт!? Выходит, кто-то нас предал или проявил преступную небрежность.

— Нас никто не предавал, сэр, а если кто и проявил небрежность, то это я. Если бы я подумал обо всем, Ханслет не лежал бы сейчас здесь. В ту ночь, когда к нам заявились мнимые таможенники, я знал, что они что-то обнаружили в машинном отделении. До того как прицепиться к батареям, они старательно осматривали каждый уголок, а потом вдруг потеряли к поискам всякий интерес. Ханслет даже сказал, что, возможно, это как-то связано с батареями. Но я не поверил. — Вынув из кармана фонарик, я протянул его Дядюшке Артуру. — Взгляните сами. Вам ничего не кажется подозрительным?