— Добрый вечер, друг мой, — сказал Дядюшка Артур с искренней теплотой в голосе. — Таким манером он заговаривал со всеми. — Скажите, сэр Энтони на борту?
— Да, сэр.
— А нельзя ли мне с ним повидаться?
— Если вы подождете минутку… — Матрос внезапно замолчал и уставился на сэра Артура. — Бог ты мой! Да ведь это… это вы, адмирал?
— Разумеется, я адмирал Арнфорд Джейсон. А вы, похоже, отвозили меня сегодня после ужина в отель «Колумбия»…
— Так точно, сэр. Я немедленно проведу вас в салон, сэр.
— Хорошо. Шлюпка подождет меня здесь, — этой фразой адмирал давал понять, что я всего лишь его подвез.
Они поднялись по трапу и направились на корму. Я десять секунд разглядывал стойку леерного ограждения, на которой был закреплен фонарь, освещавший трап, и я пришел к выводу, что выдернуть фонарь из гнезда будет не трудно. После этого я двинулся вслед за ушедшими. Пройдя мимо коридорчика, ведущего в салон, я спрятался за вентиляционной трубой. Матрос, проводивший шефа, вскоре вышел, он шел назад. Приблизительно секунд через двадцать он поднимет крик, когда увидит, что лодочник исчез. Но меня совершенно не беспокоило, что он будет делать через двадцать секунд.
Добравшись до приоткрытой двери в салон, я услышал голос сэра Артура:
— Нет, нет, я и так очень сожалею, что нарушил ваш покой… Да, спасибо… Охотно. Только один глоток, и с содовой. — Что-то сегодня Дядюшка Артур стал усиленно налегать на виски. — Благодарю, благодарю! Ваше здоровье, леди Скурас! Ваше здоровье, джентльмены! Не стану вам докучать, просто хотел спросить, не сможете ли вы оказать мне услугу… Мы с моим другом обеспокоены… Очень и очень… Кстати, где же он? Я надеялся, что он идет следом…
Это было сигналом для Калверта. Я, откинув капюшон, почти скрывавший мое лицо, вежливо постучал и вошел:
— Добрый вечер, леди Скурас. Добрый вечер, джентльмены. Прошу извинить за беспокойство.
Кроме Дядюшки Артура в салоне находилось еще шесть человек. Сэр Энтони стоял у камина, остальные сидели за столом. Шарлотта Скурас, Джон Доллман — генеральный директор пароходной компании Скураса, Герман Лаворский — финансовый консультант Скураса, Лорд Чернли — биржевой маклер в Лондоне и еще один мужчина, которого я не раньше не видел. У всех в руках были стаканы.
Реакция, вызванная моим внезапным появлением, была довольно интересной. Старина Скурас выглядел полузадумчиво-полуудивленно. Шарлотта Скурас приветствовала меня натянутой улыбкой. Дядюшка Артур не преувеличивал, говоря о синяке у нее на виске. Он действительно был огромен. Лицо незнакомца осталось безучастным. Лаворский был непроницаем. Доллман застыл как статуя, а у лорда Чернли на мгновение промелькнуло такое выражение, словно в полночь на кладбище кто-то внезапно хлопнул его рукой по плечу. Во всяком случае, мне так показалось, хотя я мог и ошибиться. И все-таки стакан внезапно выпал из его руки и покатился по ковру. Характерная сцена викторианской мелодрамы. У маклера-аристократа сдали нервы. Доллман, Лаворский, те могли управлять своими эмоциями. Я был почти уверен, что тоже самое можно сказать и о сэре Энтони.
— Силы небесные! Да это же Петерсен! — Голос Скураса прозвучал удивленно, но не слишком. — Я и не подозревал, что вы знакомы!
— И давно! Да будет вам известно, Тони, что Петерсен и я уже несколько лет как коллеги по ЮНЕСКО. — Дядюшка Артур, как и прежде, щеголял своей мнимой принадлежностью к делегации Великобритании в ЮНЕСКО — прекрасный предлог для объяснения частых поездок в отдаленные страны. — Ихтиология, возможно, не очень интересна, но зато познавательна. Петерсен — один из моих лучших лекторов. Он работал на меня в Европе, Азии, Африке и Южной Америке. — Я действительно бывал в этих частях света по его поручениям, правда, речь там шла не о научных докладах. — Я даже не знал, что он находился здесь, пока случайно не услышал об этом в отеле. Но я прибыл сюда не ради того, чтобы рассказать вам об этом. Речь идет о Ханслете, коллеге Петерсена, значит, и моем. Мы нигде не можем его найти. В городке его нет, а поскольку ваша яхта ближе всех к нашей, то мы решили спросить: может быть, вы знаете что-нибудь? Он не заезжал к вам?
— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — сказал Скурас. — Господа, кто-нибудь из вас его видел? Никто? — Он нажал на кнопку звонка, и тотчас появился стюард. Скурас поручил ему узнать, не встречал ли Ханслета кто-нибудь из команды, и стюард ушел. — Когда же он исчез, мистер Петерсен?
— Понятия не имею. Я должен был провести несколько экспериментов и целый день мотался туда-сюда в поисках необходимого материала. Медуз… — Я преувеличенно громко рассмеялся и потер при этом воспаленное лицо. — Боюсь, что поимел дело с ядовитыми особями. А когда возвратился, его уже не было.
— Скажите, мистер Петерсен, а ваш коллега умеет плавать? — спросил незнакомый человек. Я повернулся к нему. Коренастый крепыш лет сорока пяти с темными волосами, черными колючими глазами и загорелым неподвижным лицом. Такие бесстрастные лица здесь были почти у всех. Я тоже пытался придать своей физиономии самое безучастное выражение. Но это оказалось не легко.
— Боюсь, что нет. И вы, видимо, подозреваете то же, что и я. На корме у нас нет леерного ограждения. Один неосторожный шаг… — Я замолчал, потому что в салон вошел стюард, чтобы сообщить, что никто из команды не видел Ханслета. — Думается, — продолжил я, что надо немедленно сообщить о случившемся в полицию сержанту Макдональду.
Все остальные, судя по всему, были того же мнения. Мы распрощались и отправились назад. Холодный дождь при порывистом ветре казался еще сильнее и холоднее. У трапа я сделал вид, что поскользнулся на мокрой палубе, отчаянно взмахнул руками, пытаясь задержаться, и все же упал за борт, попутно вырвав из гнезда фонарь. Поднялась суматоха, но в дождь, ветер и при полной темноте понадобилась больше минуты, чтобы вытянуть меня из воды. Старина Скурас — воплощение доброты — сразу предложил мне сухую одежду. Но я вежливо отказался и отправился с Дядюшкой Артуром на «Файркрест». Пристраивая, с помощью шефа, нашу шлюпку на ее штатное место на шлюпбалке, я поинтересовался:
— Когда вы ужинали на «Шангри-Ла», интересно, как вы объяснили свое присутствие и драматический приезд на катере Королевских ВВС?
— Я дал понять, что причина достаточно веская, что для страны имеет жизненно важное значение присутствие на конференции ЮНЕСКО в Женеве, известного доктора Спенсера Фримана, а он туда не прибыл. И это в самом деле правда. Об этом пишут все газеты. На самом деле доктор Фриман не поехал в Женеву, потому что этого не захотели мы, но об этом, разумеется, никто не знает. Я рассказал, что правительство получило информацию, согласно которой профессор проводит полевые изыскания на острове Торбей. Вот оно и послало меня срочно за ним.
— Но почему, в таком случае, вы отправили катер обратно? Это могло возбудить подозрения.
— Никоим образом. Нет. В отеле Фримана не оказалась, и там сказали, что он обещал вернуться только завтра. А тогда мне достаточно будет снять телефонную трубку и через час вертолет будет здесь.
— И вы, разумеется, не могли знать, что телефонная линия нарушена. Все логично, но все портит один маленький факт. Прежде чем отправиться ужинать на «Шангри-Ла», вы побывали на «Файркресте». Наши «друзья», которые закрылись в задней каюте, вернувшись сообщили, что «Файркрест» навещал катер Королевских ВВС. Может быть, они даже видели его в иллюминатор. А если и нет, не важно: характерный звук двигателя этих катеров перепутать невозможно. Значит, наши «друзья» знают, что вы лжете, как сивый мерин. В скором времени они узнают и кто вы такой… Могу поздравить, сэр. Теперь вы имеете честь быть зачисленным в ту же категорию, в которой нахожусь я уже много лет. Могу поклясться, что теперь ни одно страховое общество в мире не застрахует вашу драгоценную жизнь.
— Ты хочешь сказать, что наш визит на «Шангри-Ла» развеял твои последние сомнения относительно их виновности?
