В этом доме уже несколько лет никто не жил. Часть крыши провалилась. Соленый морской воздух испортил краску на стенах. Сквозь разбитые стекла я видел пустые комнаты и свисающие со стен полосы рваных заплесневелых обоев. Обрывки валялись и на полу. Дорога к маленькой гавани поросла мхом. Каждый раз, погружая в него каблук, я оставлял глубокий грязный след и было ясно, что долгое-долгое время здесь никто не ходил. Эллинг был большим — метров двадцать на семь — но пустым. Двустворчатая дверь с тремя парами петель и двумя висячими замками. Замки и петли, казалось, насквозь проела ржавчина. Я вернулся к вертолету.

В последующие двадцать минут мы дважды натыкались на аналогичную картину. Я знал, что и в этих случаях ничего не найду, но должен был в этом убедиться. Последние здешние жители, видимо, умерли еще до того, как я появился на свет. А когда-то в этих домах большими семьями жили богатые и тщеславные люди, стоявшие на земле прочно, обеими ногами и не испытывавшие страха перед будущим. В противном случае они бы не выстроили таких домов. Но теперь здесь не осталось ничего, кроме огромных полуразрушенных зданий, которые свидетельствовали лишь об обманчивой вере в будущее. Печаль, опустошение и мир, который исчез навсегда.

Западное побережье тоже не принесло ничего утешительного.  И мы взяли курс на восток вдоль северного берега острова Торбей. Сначала мы наткнулись на два маленьких поселка, оба — с заржавевшими причалами. Затем потеряли время на скрытую деревьями гавань метров сорок в диаметре — пусто.  Лейтенант сказал, что проголодался, и мы приземлились на пять минут возле  комплекса промышленных построек, где, по словам Уильямса, когда-то производили высококачественный песок, являвшийся составной частью одной из самых знаменитых марок зубной пасты. Мне есть все еще не хотелось. Долетев до пролива между островом и материком, мы отправились на юг и вернулись в нашу бухту Песчаную. Наступил полдень. Прошла половина отпущенного нам времени, а мы еще ничего не добились. Мне стало казаться, что Дядюшка Артур прав и все это зря. Изучив топографическую карту Уильямса, я наметил дальнейший план действий:

— Слушай. Давай сначала обыщем побережья всех островов южнее острова Торбей, а после поднимемся чуть севернее к острову Долман  и исследуем его залив Лох-Хоурон.

— Лох-Хоурон? — Уильямс покачал головой — жуткое место. Там искать нечего, мистер Калверт, в этом я полностью убежден. Кроме обломков кораблекрушения и скелетов, мы ничего не найдем. Его длина двадцать километров, ширина, в основном, чуть меньше двух. Так вот, на этой площади вода скрывает больше скал, мелководий, воронок и рифов, чем во всей остальной Западной Шотландии. Ни один мало-мальски умный рыбак даже приблизиться к этому месту не отважится. — Он показал на карту. — Вот пролив между островами Дюб-Скейр и Баллар, они расположены прямо в устье залива. Самое опасное место. Видели бы вы рыбаков, которые хватаются за стаканы с виски когда речь заходит об этом проходе. «Бель нан Уам» — «Глотка Мертвеца», так они его называют.

— Судя по всему, местное население — веселый народ. Но нам пора отправляться в путь.

Ветер продолжал свирепствовать, море под нами выглядело зловеще, но дождь перестал, и это обстоятельство облегчило поиски.  Мы начали с облета острова ближайшего к материку, расположенного к югу от острова Торбей , не обнаружили ничего подозрительного. И стали методично двигаться в западном направлении, облетая вокруг побережья каждого острова. Лишь на одном из островов нашли две маленькие деревушки,  приютившиеся между кромкой воды и голыми холмами, жители которых неизвестно на что существовали. А так полное безлюдье, только свирепствующий ветер, да огромные острые камни, торчащие из воды и волны, о них  разбивающиеся.  Организаторы туристских маршрутов не стали бы терять времени на размышления, стоит ли включать эти места в перспективные планы. Вот и западный край южного побережья остова Торбей. Пролетев мимо крошечного островка  Боха-Нуд с маяком на вершине, мы направились к устью залива Лох-Хоурон. Залив врезался в остров Долман и тянулся, судя по карте в северо-западном направлении.

Есть много мест, пользующихся дурной славой. Но немногие из них своим внешним видом, подтверждают эту репутацию. Это же с первого взгляда говорило — держись от меня подальше. Оно выглядело мрачным, смертельно опасным. Берега были черными, скалистыми, обрывистыми и вообще лишенными какой-либо растительности. Четыре острова залива,  лежащие на одной линии, уходящей вдаль, не делали эту местность живописней. Вдали берега озера почти сходились, превращаясь в мрачное и темное ущелье. Вода кипела и бурлила. Опасные водовороты преграждали путь между островами и берегами. Короче говоря, море взбунтовалось. Между между островами Дюб-Скейр и Баллар — в Глотке Мертвеца — молочно-белая масса воды пенилась и бурлила приблизительно так же, как на порогах реки Маккензи весной, когда тает снег. Настоящий ад для моряка! Только сумасшедший мог бы ввести свое судно в эти воды.

Но сумасшедшие в этих краях видимо водились. Мы как раз подлетали к острову Дюб-Скейр, когда я увидел чуть южнее его на острове Долман вход в бухту. Я посмотрел на карту. Бухта называлась «Маленькая Подкова». Название не очень оригинальное, но в данном случае удачное. Она была величиной всего в две теннисные площадки и почти полностью отрезана от моря. Ширина входа в бухту не превышал десяти метров. Посреди бухты стояло на двух якорях довольно большое судно, длиной метров десять — похоже малый рыболовный бот. Берег — небольшая поляна покрытая то ли мхом, то ли травой. С боку поляны — нечто, похожее на высохшее русло реки, круто уходящее в холмы. На поляне — четыре палатки цвета хаки, вокруг которых копошились люди.

— Может быть, это как раз то, что вы ищете, — сказал Уильямс.

— Может быть, — ответил я.

Но это оказалось не так. Достаточно было одного взгляда на тощего бородатого очкарика, который подбежал ко мне, когда я вылез из вертолета. Еще больше я в этом убедился, при взгляде на семерых или восьмерых бородатых, закутанных в шарфы и спортивные куртки, явно не спортивного вида мужчин, изо всех сил пытавшихся закрепить палатки, которые ветер угрожал снести. Эти люди не смогли бы взять на абордаж и весельную лодку. Их судно, насколько я смог заметить, сильно накренилось на корму и правый борт. 

— Привет, привет, ну наконец-то! — радостно приветствовал меня бородатый очкарик. — Какое счастье. Ей-богу, как мы рады вас видеть!

Я взглянул на него, пожал протянутую руку и переведя взгляд на их лодку,  мягко сказал:

— Похоже, потерпели крушение, но находитесь здесь в довольно благоприятных условиях. Мы сообщим о вас и помощь прибудет как только погода немного улучшится. А повреждения велики?

— Пробита доска. Сильная течь. Собственными силами нам это не устранить.

— Продуктов у вас достаточно?

— Достаточно.

— Судя по-всему, передатчика у вас нет.

— К сожалению, только приемник.

— Как о вас доложить?

— Экспедиция из Оксфорда. Геологи и морские биологи. Мы здесь уже третий день. Ночью во время бури наше судно получило пробоину.  К сожалению ниже ватерлинии.

— Пробоину, уже здесь в бухте? Оно стояло на якоре, как и сейчас?

— Да.

— Действительно не повезло. Что ж, во всяком случае, скучать вам не придется, камней и морской живности тут достаточно. А нам пора. Вчера ночью была получена радиограмма с терпящего бедствие судна. Мы должны их найти.

— Ах да, да, мы тоже это слышали.

— Сперва я подумал, что это вы, но, как видно, ошибся. Так что всего хорошего.

Когда мы взлетели, я сказал:

— Давайте-ка осмотрим эти четыре острова в заливе. Начнем с самого дальнего, как же он называется, ах да, Эйлен Оран.  А потом вернемся в устье Лох-Хоурона, к островам Дубх Сгейр и Баллар.

— Вы же говорили, что хотите облететь все побережье залива.

— Я изменил решение.

— Что ж, мне придется танцевать под вашу дудку, — сказал пилот. Он был невозмутим, этот старший лейтенант Уильямс. — Итак, вперед, к Эйлен Орану.