— Я самый наблюдательный человек, которого ты встречал в жизни. Ударь меня дубинкой по затылку — я это замечу! — В голосе Ханслета послышалась горечь. — Почему же они нас не пристукнули? Хотя бы тебя? Опасного свидетеля?
— Возможно, речь действительно идет о людях, намного более крутых, чем мы. Во-первых, они не могли ничего сделать, пока тут находились полицейские. Как мы решили, настоящие полицейские. В противном случае пришлось бы убрать и полицейских тоже. Но преднамеренно убить полицейского может только сумасшедший. А уж в чем в чем, а в уме этим парням не откажешь.
— Но для чего они вообще притащили с собой полицейских?
— Ну, во-первых, для солидности и для правдоподобия. Полицейские для нас вне всякого подозрения. Если среди ночи на твой корабль внезапно поднимется полицейский в форме, то ты не станешь бить его крюком по голове. А по любой другой физиономии возможно ударишь. Особенно если у тебя совесть нечиста.
— Не исключено, хотя и спорно. Ну а во-вторых?
— Они шли на большой риск, посылая Дюррана. Его, словно приманку, бросили волку, чтобы посмотреть на реакцию. Не узнает ли его кто-нибудь из нас.
— Почему именно Дюррана?
— Я разве не рассказал? Дело в том, что там я посветил карманным фонариком ему в глаза. Лица я разглядеть не мог — так, расплывчатое белое пятно, наполовину исчезнувшее за поднятой рукой. Да я его и не разглядывал, я смотрел ниже, выбирая подходящее место для удара. Но они этого знать не могли и поэтому хотели выяснить, узнают его или нет. Не узнали. Ибо, если бы это произошло, мы приняли бы самые решительные меры или потребовали у полиции, чтобы их арестовали. Мы этого не сделали, ничем не показали, что узнали его. Такого никто не выдержит. Я уверен, что не найдется на земле человека, который не моргнет, когда дважды за одну ночь столкнется с убийцей, чуть не прикончившим его самого. Поэтому следует считать, что непосредственная опасность миновала. Настоятельная необходимость отправить нас на тот свет отпала. Сейчас они понимают, что мы — поскольку не узнали Дюррана — вообще никого не опознали на «Нантсвилле» и не будем уведомлять Интерпол.
— Значит, мы сейчас в безопасности?
— О, Боже ты мой! Мне бы очень этого хотелось. Но, думаю, они нас разоблачили.
— Но ты только что сказал…
— Не знаю, откуда у меня подобная уверенность, — сказал я раздраженно, — но тем не менее это факт. Они так тщательно исследовали корму «Файркреста», что только диву надо даваться. А осмотрев машинное отделение наполовину, вдруг потеряли к нему всякий интерес. Во всяком случае, Томас. Должно быть, он что-то обнаружил. Ты же ведь видел, в кают-компании, в носовых каютах и на верхней палубе они осматривали все на скорую руку.
— Батареи?
— Нет, он удовольствовался моим объяснением. Нет, я правда не понимаю, откуда у меня эта уверенность, что нас раскусили. Но я прав.
— Выходит, они вернутся?
— Точно.
— В таком случае, достанем оружие.
— Не спеши. Наши друзья знают, что мы ни с кем не можем связаться. Судно с материка, которое совершает регулярные рейсы, бросает здесь якорь два раза в неделю. Оно приходило сегодня, так что теперь появится через четыре дня. Телефонная связь с материком прервана, а если я буду считать, что ее быстро наладят, значит, я не вышел из дошкольного возраста. Наш передатчик выведен из строя. Если в Торбее нет почтовых голубей, скажи, какая еще у нас существует возможность связаться с материком?
— А рации на других судах. Вот например «Шангри-Ла». На ней наверняка имеется мощный передатчик. Кроме того, в бухте стоят еще две или три достаточно крупные яхты, которые могут иметь на борту рацию. Остальные, видимо, снабжены только приемниками.
«Шангри-Ла», так называлось ближайшее к нам судно, — белая, сверкающая яхта сорока метров в длину. Ее владелец наверняка отвалил за нее не менее четверти миллиона фунтов стерлингов.
— Вот поэтому я и говорю, что у нас еще есть время — наши друзья сейчас и занимаются тем, чтобы передатчики на этих судах вывести из строя. Как ты думаешь, сколькими передатчиками в гавани Торбея будут пользоваться утром?
— Одним.
— Вот именно, им будут пользоваться наши приятели! Мы же не можем никого предупредить, чтобы себя не выдать.
— Ну, надеюсь, вся аппаратура на этих судах застрахована. — Ханслет посмотрел на часы. — Было бы не кисло разбудить сейчас Дядюшку Артура.
— Да, откладывать больше нельзя. — Согласился я, хотя большого желания разговаривать с Шефом у меня не было.
Ханслет взял свое пальто, натянул его и, подойдя к двери, обернулся.
— Думаю, пока ты беседуешь, мне лучше прогуляться по палубе. А если поразмыслить хорошенько, то надо бы взять с собой пистолет. Томас говорил, что они уж проверили три судна. Поскольку Макдональд ничего не возразил, не исключено, что так оно и есть. Так что может статься, наши друзья, высадив полицейских на берег, сразу же вернутся к нам, поскольку ни одного работающего передатчика в гавани уже не осталось.
— Так быстро? Это не так легко сделать. Кроме нас только «Шангри-Ла» имеет радиорубку, все остальные держат передатчики прямо в кают-компаниях. Многие там же и спят. Поэтому, прежде чем вывести из строя передатчики, нашим друзьям пришлось бы сначала вывести из строя хозяев яхт, а на это они не решатся, на глазах у Макдональда.
— Но, возможно, Макдональд поднимается на борт не каждый раз. Ты можешь поспорить на свою пенсию, что это не так?
— Я никогда не доживу до пенсионного возраста, но пистолет с собой все-таки захвати.
«Файркрест» был построен три года тому назад. Верфь в Саутгемптоне и фирма по производству судовых радиостанций изваяли его в глубочайшей тайне и строго в соответствии с требованиями, которые они получили от Дядюшки Артура. Идея постройки такого судна была не его личная, хотя он этого никогда не говорил тем немногим людям, которые знали о существовании яхты. Идею он позаимствовал у японских кораблестроителей. Один лейтенант-инженер с фрегата рассказал Дядюшке Артуру о рыболовном судне, задержанном у берегов Малайзии, где оно курсировало под индонезийским флагом. Судно болталось на волнах, потеряв управление. При его досмотре оказалось, что на судне установлено два дизеля, хотя неисправным оказался лишь один из них. Этот довольно странный факт побудил бдительного лейтенант-инженера осмотреть корабль более внимательно. В результате его расследования вся команда судна и по сей день томится в Сингапуре в лагере для военнопленных.
Карьера «Файркреста» была переменчивой и бесславной. Какое-то время он бороздил территориальные воды СССР на Балтике, но скоро его объявили «персоной нон грата» и выдворили вон. Дядюшка Артур был взбешен, особенно из-за того что ему пришлось спорить с одним из экономных государственных секретарей, оправдывая значительные суммы, потраченные на постройку «Файркреста». Потом водная полиция пыталась с помощью этого судна ловить контрабандистов, но вскоре вернула яхту без всякой благодарности, так никого и не поймав. И лишь сейчас, впервые, яхта оправдывала свое существование, и Дядюшка Артур был этому рад. Но когда я расскажу ему то, что должен рассказать, боюсь, радость его испарится и он возьмется за палку…
Своеобразие «Файркреста» заключалось в том, что хотя у него было два винта, два гребных вала и два корпуса двигателя, но на самом деле двигатель был только один, но зато какой! Снабженный специальным подводным выхлопом, делающим судно малошумным. Достаточно отвернуть четыре болта крышки правого двигателя (остальные головки болтов были фиктивными), чтобы снять головку блока вместе с топливными шлангами и форсунками и добраться до передатчика. С помощью телескопической радиоантенны, длиной более двадцати метров, которая находилась внутри нашей алюминиевой фок-мачты, этот мощный передатчик, занимавший восемьдесят процентов пространства внутри этого фальшивого корпуса, мог послать сигналы хоть на Луну. Для этого и было нужно такое большое количество аккумуляторов. Но сейчас мне нужно было связаться лишь с лондонским офисом Дядюшки Артура. Оставшиеся двадцать процентов объема корпуса были заполнены коллекцией самых разнообразных вещей, на которые инспектор Скотланд-Ярда посмотрел бы с весьма озабоченным видом. Тут было несколько взрывных устройств с механическими и химическими детонаторами, снабженными миниатюрными часовыми механизмами с диапазоном действия от пяти секунд до нескольких минут. Эти устройства были с различными видами приспособлений для их установки, в том числе и магнитными. Далее там находился роскошный набор инструментов для проникновения в запертые помещения. А так же несколько хитроумных подслушивающих устройств, включая и то, которым можно выстрелить из специального пистолета. Были и различные стеклянные трубочки с безобидно выглядевшими таблетками, способными лишать человека сознания на несколько часов, если подмешать их в питье. Из оружия были два пистолета системы «Люгер» и два немецких пистолета «Лилипут» калибра 4,25. «Лилипут» — это самый миниатюрный автоматический пистолет из тех, что ныне производятся. У него то преимущество, что его можно спрятать при помощи специальной кобуры на себе в любом месте, даже на груди с внутренней стороны куртки — если, конечно, на вас достаточно просторная куртка. К пистолетам прилагался целый ящичек патронов. Если бы кому-нибудь пришла в голову мысль использовать все, что тут имелось, то данный индивид развлекался бы довольно долго.
