Ханслет взял «люгер», проверил магазин и вышел. И не потому, что услышал шаги на палубе, просто не хотел присутствовать во время моего разговора с Дядюшкой Артуром. Я не мог его за это порицать — откровенно говоря, будь я на его месте, я тоже не захотел бы присутствовать.

Я вытащил из недр фальшивого корпуса два изолированных резиной кабеля, на концах которых находились мощные подпружиненные металлические зажимы с пилообразными зубцами, и прикрепил эти зажимы к клеммам аккумулятора. Потом взял наушники, включил передатчик, повернул рычаг, посылавший сигнал вызова, и стал ждать. Настройкой мне заниматься было не нужно, так как передатчик уже был настроен на УКВ-частоту, использование которой могло лишить лицензии любого радиолюбителя.

Загорелась красная сигнальная лампочка. Я наклонился вперед и настроил магический глазок таким образом, чтобы зеленые лучи пересекались в середине.

— Говорит станция СПФХ, — раздался голос в наушниках. — Станция СПФХ.

— Доброе утро! Говорит Каролина. Можно поговорить с управляющим?

— Подождите минутку. — Это означало, что Дядюшка Артур еще в постели. Дядюшка не любил вставать очень рано. Прошло минуты три, а потом в наушниках снова загудело.

— Доброе утро, Каролина. Говорит Анабелла.

— Доброе утро. Мои координаты 481, 281.

Ни на одной нормальной карте этих координат нет. Существовало не более десятка карт, на которых они имелись. Одну из них имел Дядюшка Артур, другую — я. Возникла небольшая пауза, а потом снова послышался голос:

— Понял тебя, Каролина. Докладывай.

— Пропавший корабль я нашла сегодня во второй половине дня. В четырех или пяти милях к северо-западу отсюда. Сегодня вечером я поднялась на его борт.

— Что ты сделала, Каролина?

— Поднялась на борт этого корабля. Старый экипаж поехал домой. На борту находился новый. Гораздо более малочисленный.

— Ты видела Бетти и Дороти? — Несмотря на существование в наших передатчиках устройства, полностью исключавшего подслушивание, Дядюшка Артур настаивал на том, чтобы в разговорах использовались кодовые имена — женские, начинающиеся с той же буквы, что и настоящие. Это была довольно запутанная процедура. Сам он звался Анабеллой, я — Каролиной, Бейкер — Бетти, Дельмонт — Дороти, Ханслет — Харриет. Разговор принимал такой вид, будто речь шла об ураганах в Карибском бассейне.

— Да, — я глубоко вздохнул. — Они не вернутся домой, Анабелла.

— Не вернутся? — механически повторил он и замолчал так надолго, что я подумал, что прервалась связь. Потом в эфире снова появился его далекий, безучастный голос: — Я тебя предупреждал, Каролина!

— Да, Анабелла.

— А корабль?

— Уплыл.

— Куда?

— Не знаю. Просто уплыл. Думаю, в северном направлении.

— Думаешь, в северном направлении. Куда в северном направлении? К Исландии? В норвежский фиорд? Или же перегрузка товара произойдет в районе между центром Атлантики и Баренцевым морем? Там ведь сущие пустяки — какие-то два миллиона квадратных миль… Упустил корабль! После всех разработок, затрат, беспокойств и так далее ты просто заявляешь, что упустил корабль. — Дядюшка Артур никогда не повышал голоса, но тот факт, что он внезапно перестал соблюдать правила кодирования, дал мне понять, что он более чем расстроен, взбешен. —  А что с Бетти и Дороти?!

— Да, Анабелла, корабль ускользнул от меня. — Я почувствовал, как во мне начала закипать злость. — И если вы выслушаете меня до конца, то поймете, что это еще не самое плохое.

— Слушаю.

Я рассказал ему все по порядку, и напоследок он отрубил:

— Понятно: корабль ты упустил, Бетти и Дороти потерял, и теперь наши друзья знают о вашем существовании. Единственный козырь — секретность — полетел ко всем чертям, и все полезное, что ты сделал, сведено к нулю. — Пауза. — Я жду тебя у себя сегодня вечером, в девять часов. Проинструктируй Харриет, чтобы  отвел судно на базу. Ты все понял?

— Да, сэр! — К чертям Анабеллу! Я ждал чего-то подобного. — Понял. Я совершил ошибку, разочаровал вас. И меня отстраняют от работы.

— Сегодня вечером в девять, Каролина. Буду ждать.

— Вам придется долго ждать, Анабелла!

— Что ты хочешь этим сказать? — Дядюшка Артур продолжал говорить монотонным, безучастным голосом, в котором тем не менее было больше характера, чем в любом старательно поставленном голосе театрального актера.

— В этих краях нет самолетного сообщения, Анабелла, а рейсовый почтовый корабль придет только через четыре дня. Погода ухудшается, и я не рискнул бы использовать наше судно, чтобы добираться до материка. Прошу меня извинить, но в данный момент я прочно застрял.

— Ты что, считаешь меня полнейшим идиотом? — Он опять начал раздражаться. — Сойдешь утром на сушу. К полудню я вышлю вертолет, который и подберет тебя. Итак, в девять вечера в бюро, и не заставляй себя ждать.

Это я уже слышал, но решил сделать последнюю попытку:

— Вы не могли бы дать мне еще одни сутки?

— Ты ведешь себя как мальчишка и, кроме того, расходуешь мое время зря. Всего хорошего!

— Прошу вас, сэр!

— Я считал тебя умнее!

— Всего хорошего! Возможно, мы когда-нибудь и встретимся, правда, не думаю.

Я выключил передатчик, закурил сигарету и стал ждать. Через полминуты загорелся сигнал вызова. Я выждал, а потом включил аппарат. Я был совершенно спокоен. Кости брошены, мне наплевать.

— Каролина? Это ты, Каролина? — Могу поклясться, что уловил в его голосе волнение. Такое подчеркивается в книгах красной чертой.

— Да?

— Что ты сказал напоследок?

— Всего хорошего… Вы сказали: всего хорошего, и я сказал: всего хорошего.

— Не выставляй меня идиотом, ты сказал…

— Если вы хотите, чтобы я оказался на борту вашего чертова вертолета, — ответил я, — то вместе с пилотом вам придется послать вооруженный отряд. Вооруженный и, надеюсь, отменный, так как у меня имеется «люгер», и вы знаете, что я умею с ним обращаться. И если мне придется кого-нибудь пристрелить и я предстану перед судом, то и вы встанете рядом,  потому что даже вы, со всеми вашими связями, не сможете выдвинуть против меня ни чего, оправдывающего отправку вооруженных людей для захвата меня, невиновного человека, к тому же не состоящего у вас на службе. В моем контракте оговорено, что я могу уволиться в любой момент, если только не участвую в это время в операции. А я уже в ней не участвую, ведь вы только что отстранили меня от работы и вызвали в Лондон, так что заявление о моем уходе появится на вашем столе, как только здесь заработает связь. Бейкер и Дельмонт не были вашими друзьями. Они были моими друзьями с тех пор, как я поступил на вашу чертову службу. А у вас хватает бесстыдства сидеть в конторе и валить вину за гибель этих двух человек на меня, хотя вы чертовски хорошо знаете, что каждый шаг, который мы предпринимаем в той или иной операции, в конечном итоге одобрен вами. Ко всему прочему вы лишаете меня возможности отомстить за их гибель. Меня тошнит от вашей проклятой бездушной конторы. До свидания! Всего хорошего!

В его голосе появилась осторожная, проникновенная нотка:

— Минуту, Каролина, не будем действовать поддаваясь эмоциям… Я всегда знал, что ты не из тех, кто вешает голову и распускает нюни. Видимо, у тебя уже наметился какой-то план.

— Да, сэр. Наметилось кое-что… — В этот момент я бы сам с удовольствием узнал, что же именно.

— Хорошо. Даю еще двадцать четыре часа, Каролина. 

Я был совершенно уверен, что до сих пор никто не осмеливался разговаривать с контр-адмиралом сэром Артуром Арнфордом Джейсоном таким тоном, но он, как не странно, не был этим обескуражен. Этот хитрый лис мгновенно взвесил все «за» и «против», быстро оценил ситуацию и решил, что сейчас ему выгоднее дать мне возможность действовать на свой страх, и риск, не спрашивая, что я конкретно собираюсь делать, и не утверждая это. Тогда, в случае провала, вся ответственность ложилась на мои плечи.

— Сорок восемь.

— Пусть будет сорок восемь, а потом ты возвратишься в Лондон. Слово?