Они сорвут все. Не из злого умысла, а просто потому, что не способны ни на что, кроме того, чему их научили: выглядеть красиво и ловить выгодную партию. 

У них нет стержня, нет ума. Нет той внутренней силы, которая позволяет выстоять под давлением и не дать себя сломать. 

“Какая жена мне нужна? — повторил я про себя, заданный Галией вопрос. — После сегодняшнего дня ответ казался очевидным. Мне нужна та, у которой этот стержень есть”. 

Мой взгляд, сам того не желая, потянулся к двери, за которой исчезла Галия. Она выстояла. Пусть и в своей тихой, жалкой манере — но пять лет жизни под моим вечным недовольным взглядом, это не каждая выдержит. 

А теперь она контратакует. С холодным, почти звериным чутьем, остроумием и поразительной изобретательностью. 

Мысли мои поползли к краю пропасти, в которую я отказывался смотреть. А если эта перемена не притворство? Если это и есть ее настоящая суть, которую все эти годы давили страх и долг? Суть, которую высвободило мое же глупое, опрометчивое слово “развод”? 

Я с силой тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Безумие. Даже думать об этом — безумие. Она меня ненавидит. Вчерашняя сцена во дворе, сегодняшний сарказм — это месть обиженной женщины, не более. И использовать эту ярость, этот бунт в своих целях… это опасно. Как играть с необъезженным грифоном. 

Но времени не было. Совсем не было. Я вышел из кабинета и отправился бродить по замку, будто пытаясь найти ответ в холодных стенах. И повсюду — в коридорах, на кухне, в дальних кладовых — я натыкался на следы ее деятельности. 

Она сновала туда-сюда, отдавая тихие приказания служанкам, что-то обсуждая с конюхом, пробуя на вкус блюда у Марты на кухне. Все вокруг нее двигались, суетились, готовили третий этап. 

Я ловил на себе ее взгляды — быстрые, оценивающие, лишенные всякого подобострастия. Она не спрашивала разрешения. Она действовала. Как полноправная хозяйка. И самое чудовищное — все вокруг подчинялось этой ее новой воле с пугающей готовностью.

К вечеру я снова вызвал ее в кабинет. Она вошла, чуть запыхавшись, на щеках играл румянец, а в глазах горел тот самый опасный, живой огонь. 

— Ну? — спросил я, без каких-либо предисловий. — Что за зрелище ты приготовила на завтра? Будем травить их пауками или заставим изображать из себя канатоходцев

— Ничего настолько зрелищного, — коротко и беззвучно усмехнулась она. — Завтра мы проверим умение слушать и слышать. А заодно — способность не терять голову, когда все идет не по плану. 

— И как ты это проверять собралась? — я не мог скрыть раздражения. Вся эта кутерьма начинала действовать на нервы. 

— Это сюрприз, — парировала она с вызовом в голосе. — Твоя задача — наблюдать. И помнить вопрос, который я тебе задала. Найдешь ответ — сообщи. Это сильно упростит нам обоим жизнь. 

Она вновь ушла, оставив меня наедине с растущим чувством беспокойства. 

Я, правитель Хельгарда, дракон, в чьей власти жизни сотен людей, сидел и ждал, какую ловушку для глупых девиц приготовит моя жена, которую я сам же сослал в каморку для прислуги. 

Ночь я провел без сна, ворочаясь на широком, пустом ложе. Мысли крутились по одному и тому же замкнутому кругу: провал переговоров, голодные зимы, ослабевший народ, завистливые соседи… и ни одной достойной женщины рядом, которая могла бы стать опорой, а не обузой. 

Образ Галии — новой Галии — назойливо всплывал перед глазами. Ее спокойная ярость, ее острый ум, ее умение организовать всех вокруг себя за считанные минуты… 

Это были качества лидера. Качества, которых так не хватало этим куклам. Качества, которых, как я теперь с ужасом понимал, не хватало и прежней Галии, потому что я сам их в ней задавил. 

На рассвете, когда первые лучи солнца лишь тронули вершины дальних гор, в дверь кабинета постучали. Не ее легкий, уверенный стук, а тяжелый, торопливый удар кулаком стражника. 

— Входи! — рявкнул я, сжимая переносицу пальцами. Голова раскалывалась. 

Стражник, бледный, с широко раскрытыми глазами, ввалился внутрь и, едва переводя дыхание, выпалил:  

— Господин! Гонцы с южной заставы! Они… они уже здесь! 

— Кто здесь? — я медленно поднялся из-за стола, холодная тяжесть опустилась в желудок. 

— Послы из Вальдхейма, господин! — стражник почти кричал от напряжения. — Флаг короля виднеется в полутора верстах от ворот! Они прибыли на неделю раньше срока!

В комнате воцарилась гробовая тишина. Звон в ушах заглушил все. Раньше срока. Без предупреждения. Тактический ход, чтобы застать врасплох, оценить слабости. 

И они застали меня в самом пике беспомощности — без выбранной жены, с толпой истеричных невест в покоях и с единственной женщиной, хоть сколько-то способной помочь, официально сосланной в нижние покои за “несоответствие”. 

Я обернулся к окну. Туман над холмами рассеялся. На дороге, ведущей к Хельгарду, ясным утром был отчетливо виден длинный шлейф пыли от многочисленного конного отряда. 

И на самом острие этого отряда, сверкая на солнце, развевалось знамя с черным шипастым венком — личный герб Герарда Блекторна, короля Вальдхейма. 

Он приехал сам.

Галия

Разбудил меня тяжелый, настойчивый стук в дверь, от которого задрожали деревянные стенки моей каморки. Прежде чем я успела спросонья что-то сказать, дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся стражник с, побелевшим от тревоги, лицом. 

— Эм-м, — замялся он. — Госпожа, королевская делегация из Вальдхейма уже у ворот! Они прибыли на целую неделю раньше! Хозяин велел послать за вами. 

Сон мгновенно испарился. Мой мозг, отточенный годами советской жизни и недавними здешними перипетиями, с холодной ясностью оценил ситуацию. 

Тактический ход — застать врасплох, увидеть истинное положение дел до того, как его приукрасят для официального приема. Остроумно и по-королевски хитро.  

— Поняла, — откликнулась я, уже сбрасывая с себя одеяло. 

Я стремительно вышла в коридор, поправляя на ходу скромное платье служанки. Мысли работали быстро, выстраивая план действий: прежде всего нужно накормить уставших с дороги гостей, затем обеспечить им достойное размещение, и только потом думать о впечатлении, которое мы должны произвести. 

Кухня встретила меня предрассветной суетой. Марта, уже хлопотавшая у печи, обернулась на мой стремительный вход и на ее обычно добром лице я увидела неподдельную панику. 

— Ты уже знаешь? — начала она, но я тут же перебила, не тратя времени на лишние слова. 

— Знаю, Марта, — твердым голосом ответила я. — Сейчас не время для волнений, время — действовать. Нам нужно накормить голодных и уставших людей. Много простой, сытной и горячей еды. 

Я быстро продиктовала список: большие порции густой овсяной каши на молоке, все имеющиеся фрукты, поджаренные тосты, свежее масло, нарезанное вяленое мясо, варенье. 

И обязательно — огромный чан крепкого, бодрящего кофе. Накрыть нужно в главном зале, чтобы всем хватило места и не было тесноты. 

Марта слушала, кивая, но в ее глазах читалось настоящее отчаяние. 

— Сегодня-то я справлюсь, родная, — запричитала она, заламывая в тревоге руки. — Но чем завтра удивлять короля будем? А послезавтра? Запасы-то на исходе, а пополнить их негде! 

— Как негде? — не поняла я. — В окрестных деревнях купить. Или обменять. 

В ответ Марта посмотрела на меня с такой глубокой, безнадежной грустью, что у меня внутри все похолодело. .

— Деревни сами голодают, дитя мое, — медленно и сокрушенно покачала головой она. — Потому наш хозяин и затеял все эти переговоры. Земля Хельгарда увядает. Уже пятый год урожаи скудные, а скот дохнет. 

По спине пробежала ледяная волна. Вот она, подлинная причина всей этой суеты, этих смотрин, этой подавленной ярости Рикарда. 

Не мужская прихоть, а отчаяние правителя, на чьих плечах — голод целой земли. А я тем временем забавлялась с колокольчиками и перемазанной в масле прислугой.