Я прижалась к стене, чувствуя, как внутри закипает что-то очень неприятное. Не ревность? Да нет, конечно, нет. Просто... любопытство. 

— Леди, — раздался голос Рикарда, ровный и усталый, без тени той опасной хрипотцы, которую я уже научилась различать, — уже поздно. И я не намерен… 

— Ах, оставь свои манеры, — перебила третья, с игривым смешком. — Мы все знаем, что твоя так называемая жена — всего лишь временная фигура. Мы слышали, вы договорились о разводе. Так почему бы не приглядеться к нам сейчас? 

— Да, — поддержала первая. — Мы не хуже ее. И уж точно не такие старые. 

У меня внутри все оборвалось. Старые? Это они про Галию? Или... про меня? Но они же не знают. Хотя, возможно, наши разговоры подслушал кто-то из слуг. 

— Я бы попросил вас выбирать выражения, — голос Рикарда стал жестче. — И покинуть комнату. 

— Ой, какой сердитый, — промурлыкала вторая. — А мне такие нравятся. Знаешь, Рикард, если твоя жена не справляется с обязанностями, мы всегда готовы... помочь. 

— Именно, — подхватила третья. — Мы слышали, она даже в постели к тебе не приходит. Спит где-то внизу. Так зачем тебе такая? 

Я закусила губу. Вот оно что. Они в курсе про нижние покои. И про то, что мы спим раздельно. Конечно, слухи по замку разносятся быстро. 

— Это не ваше дело, — отрезал Рикард, и в его голосе прорезалась та самая ледяная нота, от которой обычно все разбегались. — А теперь — вон. 

Дальше я слушать не стала. Развернулась и быстро, почти бегом, направилась прочь от спальни. Куда угодно, только подальше от этих голосов, от этой сцены, от этого мерзкого чувства, которое разъедало изнутри. 

Они правы. Кто я такая? Временная фигура. Бабка в чужом теле. Спектакль, который мы разыгрываем для короля. И никакие утренние объятия этого не меняют. 

Я сама не заметила, как ноги принесли меня в кабинет. Там было темно, только камин тихо потрескивал, разгоняя полумрак. Я подошла к дивану, стоящему у огня, и без сил рухнула на него, поджав ноги и уставившись на пляшущие языки пламени.

Глупо. Как же все глупо, Галина Петровна! 

Тебе семьдесят три, ты мать двоих детей и бабушка троих внуков, ревнуешь дракона к каким-то расфуфыренным курицам. Стыдно-то как. 

Но внутри все равно было больно. И обидно. И пусто. 

Даже не потому, что он допустил этот разговор, а потому что отчасти эти профурсетки были правы. Зачем ему такая жена, которая только устраивает головную боль и никак ее не снимает? 

Не знаю, сколько я так просидела. Может, минуту, может, час. Время словно остановилось. Я смотрела на огонь и думала о том, что в моей жизни ничего не меняется. Всегда я оказываюсь лишней. С Колей — удобной, но нелюбимой. Здесь — временной, но уже успевшей привязаться.

— Галина?

Голос Рикарда вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула и обернулась. Он стоял в дверях кабинета, освещенный светом из коридора, и смотрел на меня с каким-то странным выражением беспокойства и облегчения.

— Ты здесь, — сказал он, делая шаг внутрь. — Я обыскался. Почему ты не в спальне?

— Там было занято, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Решила не мешать.

Он замер. Потом медленно подошел и опустился на диван рядом со мной. Совсем близко, но не касаясь.

— Ты слышала, — не спросил, а утвердил он.

— Немного, — пожала плечами я. — Только самое интересное. Про то, что я старая, что не справляюсь с обязанностями и вообще сплю отдельно. Мелочи.

— Галина, — он взял меня за руку, и я почувствовала тепло его ладони. — Это все такие глупости. Я так виноват перед тобой и перед Галией за то, что устроил весь этот цирк с отбором невест. 

Он усмехнулся, но как-то грустно.

— Я искал тебя. Обошел весь замок. Думал, может, ты опять в амбаре.

— Нет, — я покачала головой. — Решила сменить локацию. Кабинет уютнее.

Он помолчал, глядя на огонь. Потом повернулся ко мне, и я увидела в его золотистых глазах что-то новое — неуверенность, почти робость.

— Галина, я хотел поговорить с тобой. 

— Про что? — слегка вскинув брови, удивленно спросила я. 

— Про... нас. Про тебя. Я до сих пор не могу до конца поверить.

— Во что? — не поняла я.

— Что ты из другого мира, — выдохнул он. — Что той Галии больше нет, а есть ты. Галина. Семидесяти трех лет, с опытом замужества, с внуками, с этим твоим... невероятным характером. Я смотрю на тебя и думаю: как такое возможно? И почему это случилось именно со мной?

Я хмыкнула.

— Со мной тоже, между прочим, случилось. Я вообще в красном купальнике собиралась в Дагестан, а не в средневековье к драконам.

Он улыбнулся уголком губ.

— Расскажи мне про него.

— Про Дагестан?

— Про твоего мужа. 

Я удивилась. 

— Зачем тебе?

— Хочу понять, — просто ответил он. — Хочу понять, какой мужчина был с тобой до меня. И почему вы расстались.

— Он не расставался, — фыркнула я. — Он сбежал. Оставил записку: "Галя, мне это надоело, я ухожу". Представляешь? Семьдесят три года, а он как мальчишка.

— А ты?

— А что я? — развела руками я. — Я полы помыла, старые вещи перебрала и поехала в торговый центр за красным купальником. А там — он, его секретарша, примерочная, обморок... и очнулась уже здесь.

Рикард слушал внимательно, не перебивая. Потом тихо спросил:

— Ты любила его?

Я задумалась. Вопрос, который я сама себе задавала редко.

— Наверное, когда-то да. В молодости. А потом... привыкла. Он был удобный. Тихий, предсказуемый. Требовал, чтобы я была "нормальной бабушкой", не высовывалась. Я и не высовывалась. А теперь думаю — зря.

— Ты не жалеешь, что оказалась здесь? — он повернулся ко мне всем корпусом, и его взгляд стал очень серьезным.

— Жалею? — я усмехнулась. — Рикард, за последние дни я пережила больше приключений, чем за всю предыдущую жизнь. Меня похитили, я летала на драконе, участвовала в снежном побоище с королем, чуть не спалила твой замок... О чем тут жалеть?

— Но я был несправедлив к тебе, — вдруг сказал он. — К Галии. Я не был хорошим мужем. Я требовал, но не давал. Я хотел партнера, но сам не открывался. Я виноват перед ней.

Я посмотрела на него. В его глазах была настоящая боль.

— Ты не знал, — мягко сказала я. — Она не говорила. А ты не спрашивал. Вы оба хороши. Но сейчас это уже не важно.

— Важно, — он покачал головой. — Потому что я не хочу повторить те же ошибки. 

Его слова звучали красиво, но как будто бы слишком поздно. Я чувствовала, как веки постепенно становятся тяжелыми и открывать глаза приходилось с усилием. 

— Кстати, — добавил он, слегка улыбнувшись и наблюдая за тем, как я укладываюсь на диванную подушку поудобнее, — я отослал всех невест по домам. Всех до единой. Так что можешь больше не волноваться на этот счет.

— Всех? — удивилась я. — А из кого ты потом выбирать будешь, когда король уедет? Как же будущее династии…

— Галина, — перебил он, и в его голосе зазвучала та самая хрипотца, — неужели ты до сих пор не поняла?

Сказывались бессонная ночь, переживания, долгая дорога. Тепло камина, его рука, сжимающая мою, его голос — все слилось в одно уютное, безопасное облако.

— Рикард... — попыталась я возразить, но зевок вышел громче, чем хотелось.

— Спи, — тихо сказал он и осторожно притянул меня к себе, укладывая мою голову к себе на плечо. — Поговорим завтра.

Я хотела сказать, что не усну, что мне нужно еще столько всего обдумать, но тело предательски расслабилось, и глаза закрылись сами собой.

Последнее, что я услышала, было его дыхание и тихий шепот:

— Никого мне не надо, кроме тебя, несносная ты женщина…

А потом была только темнота, тепло и обманчивое чувство, что все будет хорошо.

Галина

Я проснулась оттого, что было слишком тихо. И слишком светло. Солнце уже вовсю золотило резные балки на потолке кабинета, а я все еще лежала на диване, укрытая тяжелым шерстяным пледом, которого вчера здесь точно не было.