Лицо Рикарда приобрело какое-то нечитаемое выражение. 

— И потом, — решила продолжить я, — камень, который нужен Эдрику, все еще у меня и он придет за ним, потому что без него — ему не осуществить свой план. Вот на этом и сыграем. 

— То есть ты хочешь поиграть в героиню? — зло процедил дракон. — Хорошо! Я тебя услышал. Можешь остаться здесь. 

После этих слов Рикард молча развернулся и ушел в темноту, а я осталась стоять у бойницы с чувством полнейшего идиотизма внутри себя. 

Галина

Утро кануна Зимнего пира выдалось морозным, но солнечным. Небо над Хельгардом раскинулось бескрайним голубым шатром, и снег искрился так ослепительно, что хотелось зажмуриться. Или хотя бы надеть тёмные очки, которых в этом мире, конечно же, не водилось. 

— Красота какая, — выдохнула Фрея, выглядывая из окна. — Прямо открытка новогодняя.

— Ага, — хмуро отозвалась я, пытаясь справиться с застёжкой тёплого плаща. — Только Деда Мороза не хватает. И чтобы без подвоха. 

Подвох, как выяснилось, был, и заключался он в том, что наших мужей всё ещё не было. Они ушли на рассвете, и с тех пор — ни весточки. Браслет на моём запястье пульсировал ровно, без тревоги, но это слабо успокаивало. 

— Вернутся, — твёрдо сказала Паулина, поправляя расшитую серебром шубку. — Герард обещал успеть к празднику. А драконы никогда не нарушают обещаний. 

— Если только это не касается утреннего кофе в постель, — хмыкнула Марианна. — Вот тут у них хронический провал. 

Мы дружно фыркнули, и напряжение немного отпустило. В конце концов, план есть план. Мы готовим ярмарку, украшаем ель, создаём вид беззаботного веселья, а мужья тем временем решают вопрос с бандой Эдрика. Всё просто. 

Всё просто, если не считать, что у меня в кармане лежит камень, из-за которого весь сыр-бор, а на запястье пульсирует магическая связь с драконом, который сейчас неизвестно где. 

Поляна за воротами замка преобразилась до неузнаваемости. Вокруг голубой ели, которая светилась даже при дневном свете, раскинулся настоящий ярмарочный городок. Десятки палаток и лотков пестрели товарами: расписные пряники, вязаные варежки, меховые шапки, деревянные игрушки, бусы из рябины и ещё тысяча мелочей, от которых у любого нормального человека разбегаются глаза. 

Мы спустились туда ближе к полудню. Гости уже начали собираться — местные крестьяне в нарядных тулупах, купцы из дальних городов, несколько семей мелких дворян. Дети носились между палатками, визжа от восторга, и то и дело норовили стянуть с лотков леденец. 

— Госпожа Грейстен! — ко мне подскочила запыхавшаяся Марта, раскрасневшаяся от мороза и суеты. — Всё готово! Пироги в палатке, горячий сбитень вон в тех двух котлах, мясо жарится на вертелах… 

— Марта, ты волшебница, — искренне восхитилась я. — Без тебя бы мы пропали. 

— Да ладно, — отмахнулась она, но щёки у неё порозовели ещё сильнее. — Я своё дело знаю. 

Мы с девушками взялись за главное — украшение ели. Это оказалось целым приключением. 

Фрея, пользуясь магией, подвешивала игрушки на самые верхние ветки. Марианна, рискуя сломать шею, карабкалась по приставной лестнице с гирляндой из сушёных ягод. Паулина руководила процессом с земли, покрикивая: 

"Левее! Правее! Нет, это ужасно, давай заново!".

Я же отвечала за самую ответственную часть — определить звезду на верхушку. Пришлось залезть аж на самую верхотуру, цепляясь замерзшими пальцами за ветки, и водрузить туда огромную восьмиконечную звезду, которую мы смастерили из прутьев и блестящего тонкого материала, чем-то похожего на фольгу. 

— Получилось! — заорала я оттуда, с высоты, чувствуя себя альпинистом-любителем. — Я — богиня!

— Слезай давай, богиня! — крикнула в ответ Марианна. — А то замерзнешь и превратишься в ледяную статую. Будет украшение. 

Я спустилась, отряхиваясь от снега, и мы отошли на пару шагов, чтобы полюбоваться результатом. Ель переливалась в солнечных лучах, игрушки мерцали, гирлянды вились по ветвям разноцветными змейками, а звезда на верхушке горела так, будто ее подсвечивали изнутри. 

— Красота, — выдохнула Паулина. — Даже лучше, чем на Земле. Честное слово. 

— Потому что сделано с душой, — кивнула Фрея. — И с магией. И с риском для жизни.

Дети тем временем облепили ель со всех сторон. Они водили хороводы, пели какие-то местные песенки про зиму и снег, и то и дело подбегали к лоткам, выпрашивая у родителей монетки на сладости.

Я смотрела на эту идиллию и чувствовала, как оттаивает что-то внутри. Тот самый холод, который поселился в душе после вчерашней ссоры с Риком, начал понемногу отпускать. 

Может, всё и правда будет хорошо? Может, они успеют?

— Смотрите! — вдруг закричал какой-то мальчишка, тыча пальцем в небо. — Дракон!

Сердце подпрыгнуло и замерло. Я задрала голову, вглядываясь в синеву. И правда — вдалеке, над лесом, мелькнула тень. Огромная, крылатая, величественная.

— Это Рикард? — ахнула Фрея.

— Не похоже, — прищурилась Марианна. — Слишком маленький. И цвет... Серый? У наших золотистые.

Холодок пробежал по спине. Я вглядывалась в приближающуюся точку и чувствовала, как браслет на запястье начинает пульсировать тревожно, неровно, будто предупреждая.

— Это не наши, — выдохнула я.

И в этот момент земля дрогнула.

Сначала легонько, будто кто-то прошёл тяжёлой поступью. Потом сильнее. Дети перестали играть и испуганно прижались к родителям. Взрослые замолчали, тревожно оглядываясь по сторонам.

— Что это? — прошептала Паулина, хватая меня за руку.

— Не знаю, но…

Я не договорила. Потому что из леса, окружающего поляну, хлынули черные фигуры в длинных плащах с капюшонами, из-под которых не было видно лиц. Они двигались бесшумно, быстро, и с каждым их шагом земля вздрагивала сильнее.

А в небе тем временем та самая серая тень спикировала вниз, и я успела разглядеть — это был дракон. Но не такой, как Рикард или Герард. Мелкий, тощий, с тусклой чешуёй и глазами, в которых горел не золотой, а красный, злобный огонь.

— ВСЕ, В ЗАМОК! — заорала я что есть мочи. — ПРЯЧЬТЕ ДЕТЕЙ!

И поляна взорвалась криками.

Я никогда не думала, что в мои семьдесят три мне придётся организовывать эвакуацию посреди новогоднего праздника от нападения секты безумцев и их ручного дракона. Жизнь, определённо, набирала обороты.

— Фрея, твоё зелье! — крикнула я, хватая за руку пробегающую мимо мать с двумя детьми и толкая их в сторону замка. — Вокруг ели! Быстро!

Фрея метнулась к дереву, на ходу вытаскивая склянки. Марианна уже была рядом со мной, в руке у неё сверкнул кинжал.

— Их много, — процедила она сквозь зубы. — Сотни две, не меньше.

— Вижу, — ответила я, лихорадочно соображая. Стража уже выстраивалась в линию между замком и поляной, но их было втрое меньше. — Паулина, уводи людей! Мы задержим их.

— С ума сошла? — Паулина побелела. — Вас тут просто сомнут!

— Не сомнут, — пообещала я, чувствуя, как внутри разгорается та самая ярость, которая когда-то помогала мне выживать в очередях за колбасой. — У нас козырь.

Я вытащила из кармана камень. Он пульсировал теплом, будто живой, и в его глубине переливался тот самый голубоватый свет, который я видела в своих снах.

— Эдрик, — прошептала я, вглядываясь в толпу нападающих. — Я знаю, ты здесь. И я знаю, что тебе нужно. Так выходи, поговорим, как цивилизованные люди!

На миг мне показалось, что это не сработает. Но толпа чёрных фигур расступилась, и из леса вышел ОН.

Без капюшона. С бледным, искажённым ненавистью лицом и глазами, в которых горело то самое безумие, которое я успела разглядеть в карете.

— Птичка моя, — пропел он, и его голос разнёсся над поляной, заглушая крики. — А я ведь говорил, что ты мне ещё пригодишься. И вот — весь Хельгард у моих ног. Где твой дракон, птичка? Где же твой могучий муж?