— Передай хозяину, — я поправила серебряную нить в волосах, — что если он посмеет подняться сюда до того, как я буду готова, он не получит свой подарок.

Девушка хихикнула и убежала, а я сделала последний глубокий вдох, провела ладонями по юбке, разглаживая складки, улыбнулась и вышла в коридор.

В главном зале было шумно и людно. У дальней стены столы ломились от яств — Марта превзошла саму себя: заливная рыба, запеченные поросята, пироги с разными начинками, горы пряников и, конечно же традиционные новогодние блюда с земли.

Я вошла в зал, и шум будто бы притих. Первым меня заметил Рикард. Он стоял у камина, в парадном кафтане темно-зеленого цвета, расшитом серебром, волосы аккуратно зачесаны, щеки выбриты. 

Он смотрел на меня так, будто видел впервые, и в его золотистых глазах отражались все огни зала. А потом он улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Лина, — сказал он, подходя и протягивая руку, — ты прекрасна.

— И ты неплохо выглядишь для дракона, который недавно победил вселенское зло, — ответила я, вкладывая ладонь в его.

Он тихо рассмеялся, и этот смех разлился по залу, словно сигнал. Все обернулись, заулыбались, и праздник начался по-настоящему.

Сначала мы сидели за столами, и я рассказывала гостям о земных новогодних традициях — о елке, о Деде Морозе, о том, как мы наряжались в костюмы и водили хороводы. 

Паулина слушала, подперев подбородок рукой, и в ее глазах стояли слезы — то ли смеха, то ли ностальгии. Марианна тут же предложила устроить хоровод прямо сейчас, и Фрея, недолго думая, вытащила на середину зала перепуганного Дариана.

— Ничего, — крикнула она, — у нас в роду все отлично танцуют! Ты, главное, не наступай мне на ноги!

Мы высыпали на середину зала, и я с удивлением обнаружила, что Рикард не просто умеет танцевать, а делает это с той же уверенностью, с какой держит меч. 

Он вел меня в хороводе, кружил, прижимал к себе, и я чувствовала себя девчонкой, впервые попавшей на бал. 

Дети визжали, взрослые смеялись, и даже суровый Аластор, кажется, позволил Марианне увлечь себя в общий круг.

В двенадцатом часу мы вышли на улицу, чтобы прослушать двенадцать ударов колокола, который Марианна затребовала установить на одной из башен. 

“Какой Новый год без курантов?” — невинно хлопая ресницами, спросила она.

Холодный воздух обжег щеки, но я даже не заметила этого, потому что была ослеплена множеством огней. Вся главная площадь Хельгарда светилась: факелы, фонари, гирлянды из зачарованных светлячков, которые Фрея развесила по перилам и крышам. 

Голубая ель на поляне сияла особенно ярко, и ее свет, казалось, освещал весь замок.

На площади собрались почти все жители ближайших деревень. Они стояли плотными группами, кутаясь в тулупы, и смотрели наверх, где на башне замерли звонари. 

Рикард стоял рядом со мной, его рука лежала на моем плече, согревая даже сквозь плотную ткань плаща.

— Сейчас, — прошептала я, и в ту же секунду над площадью разнесся первый удар колокола.

Гулкий, чистый, он прокатился над заснеженными крышами, над лесом, над холмами, и я почувствовала, как земля под ногами отозвалась на него едва уловимой вибрацией. 

Второй удар сорвал восторженный вздох толпы. До двенадцатого удара все стояли замерев, потом закричали разом, засмеялись, захлопали, и я, повернувшись к Рикарду, крикнула ему в самое ухо:

— С новым годом, Рик!

Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня под крики и смех, под сверкание магических огней. И я забыла, как дышать.

— С новым годом, Лина, — сказал он, отстраняясь, и в его глазах горело обещание.

Мы вернулись в замок, когда колокол уже отзвонил, но гулянья на площади только начинались. Кто-то завел хоровод, кто-то пустил в небо зачарованные фейерверки, и дети визжали от восторга, глядя, как рассыпаются золотые искры. Мы с гостями прошли в малый зал, где уже ждали подарки.

Обмен подарками превратился в настоящее представление. Мы распаковывали коробки и радовались как дети всему, что там находили. И когда все презенты были вручены, а время перевалило глубоко за полночь, мы уставшие, но довольные разошлись по своим комнатам. 

Там-то я и решила вручить своему дракону подарок, который приметили еще тогда на ярмарке. 

Я вытащила из потайного кармана маленький сверток, перевязанный шелковой лентой. Рикард смотрел на него с неподдельным любопытством, а я вдруг застеснялась, как девчонка.

— Это… это тебе, — сказала я, протягивая сверток. — Мне показалось, что это… ну, в общем, смотри сам.

Он развязал ленту, развернул ткань и замер.

На его ладони лежала маленькая деревянная фигурка дракона. Искусно вырезанная, с мягкими линиями, с чуть прищуренными глазами и сложенными за спиной крыльями. Дракон, свернувшийся клубком, не грозный, не величественный — уютный, домашний, почти ручной.

Рикард смотрел на нее так, будто видел перед собой самое ценное сокровище. Его пальцы осторожно гладили деревянные крылья, и я заметила, как дрогнули ресницы.

— Ты… — начал он и замолчал.

— Я подумала, — сказала я тихо, — что тебе, наверное, никто никогда не дарил просто так, без повода, что-то такое несерьезное. Не полезное, не для битвы. А просто — потому что.

Он поднял на меня взгляд, и в его золотистых глазах блеснуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Лина, — сказал он, и голос его был хриплым, непривычно тихим. — Я… спасибо.

Он убрал фигурку во внутренний карман кафтана, бережно, словно она была хрупче самого тонкого стекла. Потом, не говоря ни слова, вытащил из-за пояса маленькую бархатную коробочку.

— Это тебе, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая командирская нотка, которую я уже научилась распознавать как маскировку волнения. — Я… я хотел подарить это еще до того, как все случилось, но не успел.

Он открыл коробку.

Внутри на черном бархате лежало кольцо. Тонкое, из белого металла, с камнем, который переливался всеми оттенками золотого и голубого — в точности как браслеты на наших запястьях. 

Свет камня был живым, теплым, и я чувствовала, как он отзывается где-то глубоко внутри, на самой грани сознания.

— Лина, — Рикард взял мою руку, — ты даже не представляешь, насколько сильно изменила мою жизнь. Я прошу тебя стать моей женой! Без договоров и прочего. Если у тебя есть такое желание. 

Он замолчал, глядя на меня, и в его глазах я увидела то, чего не замечала никогда: неуверенность. Мой дракон, правитель Хельгарда, победитель Эдрика, стоял передо мной и боялся моего ответа.

— Рикард, — сказала я, и голос мой дрогнул.

— Я хочу, чтобы ты стала моей жизнью, — ответил он. — Если ты согласна.

Мое сердце на секунду остановилось, а потом забилось с тройной силой. 

— Согласна, — выдохнула я. — Конечно, согласна.

Он надел кольцо мне на палец. Оно пришлось впору, будто всегда там было, и в тот же миг браслеты на наших запястьях вспыхнули ярче, соединяясь с кольцом единой золотистой нитью.

А потом поцеловал со всей нежностью, на которую только был способен.

— У меня есть для тебя еще кое-что, — хитро улыбнувшись, сказала я, когда он наконец, отпустил мои губы. 

— Мне уже начинать бояться? — вопросительно вскинув бровь, спросил мой будущий муж. 

— Думаю, что это тебе точно понравится, — лукаво подмигнула я. — Я сейчас. 

Оставив дракона пребывать в недоумении, я развернулась и скользнула за приоткрытую дверь в ванную комнату, где меня уже ждал сюрприз, который я заказала в ателье в тот самый день. Он лежал в красивой коробке, дожидаясь своего часа. 

Я скинула платье, распустила волосы, провела щеткой, заставляя их лечь мягкими волнами. Красный пеньюар струился по фигуре, ложась, как вторая кожа, и в полумраке комнаты, я казалась себе почти нереальной. Героиней старой сказки, в которую сама же и не верила.