Я обернулся в дракона. Огромного, чешуйчатого, с крыльями, что пробили бы потолок и разнесли половину крыши, не покинь я замок. С пастью, полной клыков, и глазами, в которых горел яростный, золотой огонь. 

Это было странно. Непривычно. Больно и сладко одновременно. Словно я всю жизнь ходил в тесной одежде и вдруг скинул ее. Воздух стал гуще, запахи острее. Я слышал запах ее страха, тонкий, горьковатый, тянущийся по дороге на юг. 

Не медля ни секунды, я рванул в небо. 

Зимний ветер бил в морду, леденил чешую, но внутри горел огонь. Я не думал о том, как лечу, как держу равновесие, как не врезаюсь в скалы — крылья знали сами. Словно я делал это тысячи раз до того, как научился ходить. 

Через пару минут яростного полета, я заметил черную точку на белом снегу, несущуюся по лесной дороге. Я сложил крылья и рухнул вниз, как камень. 

Приземление вышло жестким. Я грохнулся прямо перед лошадьми, взметнув тучу снега. Животные взвились на дыбы, заржали от ужаса, карета дернулась и завалилась набок. 

Кучер в черном плаще вылетел из козел, попытался встать, выхватить что-то из-за пояса, но я не дал ему и шанса. Когтистая лапа взметнулась быстрее, чем я подумал о том, что собираюсь сделать и в следующее мгновение по снегу рассыпались алые брызги крови, а на когтях остался висеть плащ. 

В него я обернулся, чтобы скрыть наготу, вернувшись обратно в тело человека. Я, конечно, неуверенностью в себе не страдал, но разбираться с любовником пусть и бывшей жены — голым, было как-то не по-драконьи. 

Я рванул дверцу кареты. Сорвал ее с петель вместе с креплениями и увидел, что Галина сидела в углу, бледная, но целая. А рядом с ней — этот. В капюшоне.

Не долго думая, я схватил его и вышвырнул из кареты с такой силой, что он кубарем улетел в ближайший сугроб. 

— А теперь, ублюдок, — прорычал я голосом, в котором человеческого осталось меньше половины, — поговорим по-мужски. 

Я двинулся к нему. Снег плавился под моими босыми ступнями, превращаясь в пар. Ярость кипела в груди так, что, кажется, изо рта валил настоящий дым.

— Значит, это ты, — прошипел я, нависая над ним. Моя тень накрыла его целиком. — Ты пять лет пил силу моей земли. Ты использовал мою жену как марионетку. Ты посмел прикоснуться к моей женщине. 

Он неуклюже отползал от меня, периодически проваливаясь в снег и метая в меня взгляды наполненные ненавистью. 

— Ты даже не представляешь, с кем связался! — выплюнул в меня этот прыщ. 

— Да, почему же? — возразил я, продолжая наступать. — Представляю. С трусом, который прячется за женской спиной и строит пакости исподтишка. 

— Ты — глупец, Рикард! — рассмеялся мне в лицо любовник бывшей жены. 

— Я раздавлю тебя, — угрожающе прошипел я. — Я сожру твою жалкую душонку и выплюну кости в пропасть. Никто не смеет… 

Но договорить я не успел, потому что в руке у него что-то блеснуло. Маленькая склянка, которую он вытащил из-за пазухи. Я дернулся, чтобы перехватить, но он разбил ее о подвернувшийся камень. 

Зеленая, вонючая жижа брызнула во все стороны. Воздух завибрировал, загудел. Пространство вокруг Эдрика пошло рябью, как вода в пруду. 

— Увидимся, дракон, — фыркнул он, и в его глазах горело торжество. — И твоя девка мне еще пригодится.  

Он исчез. Просто... растворился в воздухе, оставив после себя только отвратительный запах серы и пустоту. 

Я взревел, на ходу возвращая себе драконью форму. Так, что, наверное, в Хельгарде услышали. Когти вспороли землю, выворачивая промерзшие комья. 

Я крушил все вокруг, пока ярость не схлынула, оставив после себя только глухое, бессильное бешенство. 

— Рикард, — тихим, спокойным голосом позвала меня Галина. 

Я обернулся. Она стояла в сугробе, маленькая, замерзшая, но смотрела на меня без страха. В глазах — ни капли ужаса перед огромным драконом, который только что разворотил половину леса. 

— Ломать березы, это, конечно, хорошо, — сказала она. — Но это не решит проблему. 

Я моргнул. Втянул когти. Попытался... сжаться. Вернуться в человеческое тело…и не смог. 

— Рикард? — она сделала шаг вперед. — Ты как?

Кажется недоумение вселенского масштаба было написано у меня на морде. Попробовал еще раз, как сделал это в прошлый раз, но вновь провал. 

— Не знаю, — прорычал я голосом, который разносился эхом по лесу. — Я... не знаю, как вернуться обратно. 

Она замерла на секунду. А потом… подошла ближе и протянула руку, чтобы прикоснуться к моей чешуе. 

— Она переливается, — завороженно глядя на меня, произнесла Галя и был готов поклясться, что зверь мурлыкнул ей в ответ. 

— Ты когда-нибудь летала на драконах? — спросил я. 

— Разве что пару раз, — ответила она, чем вызвала волну ревности внутри меня. — Во сне… лет в пять. 

— Несносная женщина! — рыкнул я, аккуратно подхватил ее лапами и полетел в сторону замка. 

Герард встретил нас у ворот. Окинул взглядом, хмыкнул, но ничего не сказал. Только приказал принести одежду и горячий ужин в амбар. 

Мы сидели у костра в большом крытом помещении, единственном, куда поместился огромный дракон. 

Галина попросила, чтобы ей принесли одеяла и подушки и соорудила из них себе место для отдыха, укрылась пледом, а я устроился на полу у ее ног, положив голову ей на колени. 

Она рассказала об Эдрике, о камнях, о том, как он планировал убить ядро земли, высосать силу и построить новый мир, где драконы будут ползать у ног “полукровок”. 

— Эдрик, — повторил я, когда она замолчала. — Я никогда не слышал этого имени. И лица его не знаю. 

— То есть, ты понятия не имеешь, откуда он взялся и чем ты ему так насолил? — уточнила она, медленно поглаживая мою голову. 

— Насолил? — я усмехнулся горько. — Похоже, я насолил ему самим фактом своего существования. Дракон, правитель, владеющий тем, чего он так хочет. 

Галина помолчала, глядя в огонь. 

— Знаешь, что странно? — сказала она наконец. — В его глазах... там было безумие. Настоящее, холодное безумие. Он не просто хочет власти. Он хочет уничтожить все, что связано с драконами. Стереть с лица земли. И ради этого готов погубить целый край. 

— И мы не знаем, где его искать, — добавил я. — Он телепортируется, прячется, использует марионеток. Как охотиться на тень? 

Она пошевелилась на своем импровизированном диване и я поднял голову, чтобы взглянуть на эту абсолютно бесстрашную женщину, которая все больше и больше вызывала во мне восхищение. В ее зеленых глазах плясали отблески пламени. 

— Мне кажется, что нужно искать ответы в доме Галии, — сказала она. — Там, где она жила до замужества. Там могут быть ее вещи, дневники, может, какие-то подсказки. Она ведь не сразу начала с ним встречаться. Значит, они пересеклись где-то раньше. Возможно, там остались следы. 

Я смотрел на нее и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Не драконий жар, а что-то другое. Человеческое. То, чего я не испытывал много лет. 

— Ты не боишься меня, — сказал я вместо ответа. — Почему? 

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. 

— Потому что я знаю, что ты не причинишь мне вреда. К тому же, — она протянула руку и коснулась моей щеки, — ты прекрасен. Правда. Страшный, огромный, но... прекрасный. 

— И вероятно, останусь таким навсегда, — угрюмо ответил я, сильнее прижимаясь мордой к ее ладони.  

— Знаешь, на Земле говорят: “Утро вечера мудренее!”, — тихо сказала Галя. — Что означает, если не знаешь, как решить проблему сейчас, ляг, поспи и решение само придет к тебе с утра на свежую голову. 

— Мудрые люди живут у вас на Земле, — проговорил я, чувствуя, как мои огромные веки закрываются под ее мерными поглаживаниями, но с места не двинулся.  

Так и сидел у ее ног, чувствуя тепло ее руки, и, засыпая, думал о том, что впервые за много лет мне есть ради кого рвать когти и жечь леса.