— Я хотела бы встретиться с вашим братом. Когда он прибудет.

— Я передам, — удивился Адриан, но кивнул. — Деймон будет рад познакомиться с вами ближе. Он много слышал о вас.

Арабелла чуть не рассмеялась. Да, Деймон много слышал о ней — и в прошлой жизни, и в этой. В прошлой — всё самое плохое.

— Я постараюсь произвести хорошее впечатление, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Уверен, у вас это получится, — ответил Адриан, и в его голосе не было иронии.

Они вышли из театра, и холодный ночной воздух ударил в лицо.

— Ваше высочество, — сказала она, прощаясь у кареты, — спасибо за вечер. Я давно не получала такого удовольствия.

— Надеюсь, мы повторим, — ответил Адриан. — Доброй ночи, Арабелла.

— Доброй ночи.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, выдохнула.

— Домой, — сказала она кучеру. — И завтра же напишу письмо кузинам. Скажу, что принц был нежен, и я почти сдалась.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, и Арабелла улыбнулась в темноте.

Кузины не отставали. Они приехали на следующий же день после оперы, и Арабелла, глядя на их нетерпеливые лица, вдруг поняла: они не просто хотят знать. Им нужно, чтобы она оставалась в их власти. Чтобы делилась, жаловалась, просила совета. Чтобы её жизнь была открытой книгой, которую они перелистывают в поисках слабых мест.

— Ну как прошло? — Изабель уселась в кресло с видом следователя. — Он был внимателен? Говорил что-то важное?

Арабелла опустила глаза и сделала вид, что смущена. В прошлой жизни она бы выложила всё — каждое слово, каждый взгляд. Теперь она выбирала слова осторожно, как осколки стекла.

— Он был… вежлив, — сказала она, играя пальцами с кружевом на рукаве. — Но не более. Я ожидала большего.

— Большего? — Кора подняла бровь. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, — Арабелла вздохнула, придавая лицу выражение обиженной капризницы, — он не сделал мне комплимента. Не спросил, скучала ли я. Всё время смотрел на сцену, а не на меня. И когда я попыталась заговорить о нашем будущем, он перевёл тему.

Она врала, и врала умело — вживаясь в ту роль, которую кузины так любили. Роль капризной, требовательной, вечно недовольной девушки, которую легко подтолкнуть к скандалу.

Изабель и Кора переглянулись. В их взглядах мелькнуло удовлетворение. Арабелла мысленно отметила это: им выгодно, чтобы она была недовольна Адрианом. Чтобы видела в нём врага, а не союзника.

— Он всегда был таким, — сказала Кора с фальшивым сочувствием. — Ты же знаешь, мужчины редко бывают внимательными. Им с детства внушают, что весь мир крутится вокруг них.

— Но это несправедливо! — воскликнула Арабелла, продолжая играть. — Я его невеста! Я заслуживаю уважения!

— Заслуживаешь, конечно, — подхватила Изабель. — Но, может быть, ты сама слишком много от него ждёшь? Мужчины не любят, когда женщины требуют внимания. Им нужно, чтобы мы были… загадкой.

— Загадкой? — Арабелла подняла на неё глаза, стараясь, чтобы в них читалось недоумение.

— Ну да, — Изабель наклонилась ближе, её голос стал вкрадчивым. — Если ты будешь всё время рядом, если будешь слишком доступна, он потеряет интерес. А если ты станешь яркой, недоступной… он начнёт добиваться тебя.

Арабелла кивнула, делая вид, что внимает совету. Они не хотят, чтобы она сближалась с Адрианом.

— Ты права, — сказала она. — Наверное, я слишком стараюсь. Нужно быть… загадочной.

— Вот именно, — Изабель удовлетворённо откинулась на спинку кресла.

Эмма, стоявшая у окна, молчала. Её лицо было бледным, и она кусала губу.

— Кстати, — спросила Кора небрежно, — принц ничего не говорил о предстоящих торжествах? О годовщине помолвки? Говорят, будет большой бал.

— Говорил, — Арабелла пожала плечами. — Но ничего особенного. Обычные приготовления. Он сказал, что его отец хочет, чтобы всё было пышно.

— А о брате? — вставила Изабель. — О принце Деймоне? Он приедет?

Арабелла почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот оно. Они уже знают? Или просто проверяют?

— Не знаю, — она сделала недоуменное лицо. — А почему он должен приехать? Он же всегда на границе.

— Просто слухи, — Изабель махнула рукой. — Говорят, король хочет представить его ко двору. Найти ему невесту.

— Мне он ничего не говорил, — Арабелла равнодушно повела плечом.

Она солгала легко, почти не задумываясь.

Когда они ушли, Арабелла подошла к окну и долго смотрела на их карету, удаляющуюся по мокрой от дождя мостовой.

— Им нужно, чтобы я была недовольна, — прошептала она.

Она сжала кулаки. Теперь она знала правила игры. И не собиралась им подчиняться.

До годовщины помолвки оставалась неделя, и Арабелла провела её в лихорадочной подготовке. Но не той, что раньше — не в примерках платьев и выборе украшений. Теперь она готовилась иначе.

Она читала. Всё, что могла найти в отцовской библиотеке: старые хроники, доклады о состоянии границ, списки знатных родов и их связей. Она учила имена, запоминала, кто на ком женат, кто кому должен, кто с кем враждует. В прошлой жизни её это не интересовало. Теперь она понимала: знание — это оружие.

Она тренировалась. Не с мечом — её дар был другим. Она училась управлять своим талисманом, вызывать видения по желанию, а не когда они приходили сами. Иногда у неё получалось, иногда нет. Но она не сдавалась.

Она избегала кузин, находя предлоги: нездорова, занята, ждёт письма от принца. Те не настаивали — им было достаточно того, что она жаловалась на Адриана и казалась прежней.

И вот наступил вечер бала.

Королевский дворец сиял тысячами свечей. Хрусталь, золото, шёлк — всё дышало роскошью, призванной показать мощь Эридонии. Арабелла ехала в карете одна — отец был уже во дворце, кузины прибудут позже. Она поправила платье: тёмно-синий бархат, строгий, почти аскетичный, без обычных для неё излишеств. Только материнский талисман на шее — тусклое серебро и камень, который в этом свете казался живым.

Она вошла в зал, и взгляды скрестились на ней. Она чувствовала их — любопытство, враждебность, иногда сочувствие. Но шла прямо, не сворачивая, и её спокойствие было броней.

Адриан встретил её у входа. Он был красив в своём парадном мундире — светлый, улыбающийся, идеальный.

— Вы прекрасны, — сказал он, подавая руку. — Как всегда.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила она, вкладывая пальцы в его ладонь. — Вы тоже выглядите великолепно.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент оркестр заиграл, и начался бал.

Первый танец, по традиции, принадлежал им. Арабелла танцевала механически, думая о другом. Она искала взглядом одного человека — Деймона.

Он стоял у дальней колонны, в тени, почти незаметный, хотя его фигура — высокая, широкая в плечах, в строгом чёрном мундире с золотыми нашивками — притягивала взгляд. Он не улыбался. Его лицо было жёстким, почти мрачным, и он смотрел на неё — не на танец, не на брата, а именно на неё — так, словно пытался разглядеть что-то скрытое.

В прошлой жизни она почти не замечала его. Он был тенью на периферии её одержимости Адрианом.

Танец закончился. Арабелла сделала реверанс перед Адрианом и, сославшись на усталость, отошла к окну. Но не успела она перевести дух, как перед ней выросла чёрная фигура.

— Позвольте пригласить вас на следующий танец, — голос Деймона был низким, хрипловатым, словно он привык отдавать приказы на ветру.

Это не было вопросом. Он уже протягивал руку.

Арабелла посмотрела на него. Вблизи он казался ещё более властным — тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза цвета тёмного янтаря, шрам на левой скуле, который она раньше не замечала. Он был младше Адриана на три года, но выглядел на десять старше — война не щадит.

— Вы не обязаны, ваше высочество, — сказала она, не принимая руки. — Я знаю, что вы думаете обо мне.