— Анонимный сплетник, — спокойно ответила Арабелла, не вставая с кресла. — Принц уже всё уладил. Завтра выйдет опровержение.

— Опровержение? — Кора поджала губы. — Но если свидетели видели тебя с Деймоном…

— Они видели кого-то похожего, — перебила Арабелла. — Меня не было в саду. Адриан подтвердит.

Изабель и Кора переглянулись. В их взглядах мелькнуло раздражение, которое они тут же спрятали за маской заботы.

— Но мы так волновались! — Изабель села на диван напротив. — Ты же собиралась встретиться с Деймоном в беседке? Что случилось?

Арабелла сделала вид, что смущена.

— Я пыталась, но не смогла выйти. Адриан не отпускал меня одну — сначала танец, потом терраса, потом он пригласил леди Мортон к нам в ложу… И когда я наконец собралась, было уже поздно.

— Как жаль, — Изабель вздохнула с театральной печалью. — А мы так надеялись, что вы встретитесь. Это могло бы помочь… ну, ты понимаешь.

— Помочь чему? — Арабелла подняла бровь.

— Вызвать ревность Адриана, — быстро вставила Кора. — Ты же сама хотела.

— Да, хотела, — Арабелла опустила глаза. — Но не получилось. В следующий раз.

Изабель и Кора снова переглянулись. Арабелла видела, как напряглись их плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих веера. Они планировали ловушку — поддельное письмо, беседку, свидетелей. Им нужно было, чтобы глупая Арабелла попалась, чтобы её увидели с Деймоном. Но она не попалась. И это бесило их.

— Ты не расстраивайся, — сказала Эмма, которая до этого молчала. — Ещё будет возможность.

— Конечно, будет, — Арабелла улыбнулась ей, и в этой улыбке было столько тепла, сколько она могла изобразить. — Спасибо, что беспокоитесь.

Кузины пробыли ещё с полчаса, расспрашивая о бале, о принце, о газете. Арабелла отвечала уклончиво. Они уехали раздражённые, но стараясь этого не показывать.

Арабелла осталась одна.

Вечер опустился на город синей дымкой. Арабелла стояла у окна в своей спальне, глядя, как зажигаются первые звёзды. В руке она всё ещё держала письмо Деймона — перечитала его раз десять, и теперь уже знала наизусть.

Она пыталась убедить себя, что её интерес к этому письму — чисто прагматический. Деймон — человек, который хочет расстроить её помолвку. К нему нужно относиться с холодной головой.

Но сердце не слушалось.

Она вспомнила их танец. Вспомнила его глаза — тёмные, с прищуром, в которых читалось недоверие, но и… что-то ещё. Любопытство. Или вызов.

Но пальцы сжимали письмо, и она не могла заставить себя его порвать.

Арабелла подошла к шкатулке, достала дневник и на чистой странице написала:

«Это безумие. Я не хочу снова потерять себя, позволить чувствам затмить рассудок, стать марионеткой собственного сердца. Он — ловушка».

Она захлопнула дневник и спрятала его под подушку.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Я не позволю чувствам управлять мной. Не в этот раз.

Приём у баронессы де Лак был в самом разгаре, когда Арабелла поймала себя на мысли, что ей скучно.

Раньше она обожала такие вечера. Блеск хрусталя, шепот платьев, запах дорогих духов, мужские взгляды, которые она ловила с искусством охотницы, и женские — завистливые или восхищённые. Она вплывала в зал, как корабль под парусами, и весь мир должен был склониться перед ней. Ей казалось, что быть в центре внимания — это и есть жизнь.

Теперь она стояла у колонны, сжимая в руке бокал с лимонадом, и смотрела на танцующие пары с чувством, похожим на усталость. Те же лица, те же улыбки, те же взгляды, которые она научилась читать как открытую книгу. Вот леди Мортон делает вид, что не замечает графа Эштона, но её веер повёрнут в его сторону. Вот молодой секретарь посольства пытается втереться в доверие к старому герцогу, который вот-вот закроет глаза от скуки. Вот две девицы перешёптываются, косясь на неё, и Арабелла почти слышит: «Слышали, что пишут в газетах? Говорят, она тайно встречалась с младшим принцем…»

Она невольно усмехнулась. Если бы эти девицы знали, как мало её теперь волнуют их сплетни.

— Вы сегодня задумчивы, — раздался голос у самого уха.

Арабелла обернулась. Адриан стоял рядом, в светлом парадном мундире, и улыбался той мягкой, немного виноватой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что вам грустно, и мне жаль».

— Я просто наблюдаю, — ответила она. — Оказывается, если смотреть на приём не как на поле битвы, а как на театр, это гораздо интереснее.

— Театр? — Адриан поднял бровь.

— Ну да, — она повела рукой в сторону зала. — Вот амплуа невинной простушки. Вот — злой интриганки. Вот — благородного рыцаря, который на самом деле думает только о том, как бы выгоднее жениться. А вот это — ваше амплуа, ваше высочество.

— Какое же?

— Идеального принца, — она посмотрела ему в глаза. — Тот, кто всегда делает всё правильно.

Адриан помолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего она раньше не замечала. Обида? Горечь?

— Вы думаете, это так легко? — спросил он тихо. — Быть идеальным?

— Не знаю, — честно ответила Арабелла. — Я никогда не пробовала.

Оркестр заиграл новый танец — медленный, тягучий. Адриан протянул руку.

— Позволите?

Арабелла вложила пальцы в его ладонь, и они вышли в круг. Танец был плавным, почти интимным, и Арабелла чувствовала, как взгляды присутствующих следуют за ними. Она привыкла к этим взглядам, но теперь они не грели, а только давили.

— Арабелла, — Адриан заговорил, когда они оказались в дальнем конце зала. — Вы подумали?

Она не притворялась, что не понимает, о чём он. Речь шла о помолвке.

— Я думала, — сказала она тихо. — И мне кажется, что наша свадьба будет ошибкой.

Адриан не остановился, не дёрнулся. Он продолжал вести танец, но его пальцы чуть сжались.

— Почему?

— Потому что вы меня не любите, — сказала она. — И я вас не люблю. Брак без любви — это тюрьма.

— Брак — это союз, — возразил он. — Мои родители не любили друг друга. Но они правили страной тридцать лет, и эти годы были для Эридонии временем мира и процветания.

— Ваш отец не любил вашу мать? — Арабелла удивилась. В прошлой жизни она никогда об этом не задумывалась.

— Он уважал её, — Адриан повёл её в повороте. — Она была умной, сильной женщиной. Этого достаточно, чтобы построить государство. Любовь приходит потом. Или не приходит. Но это не делает брак неудачным.

Танец закончился. Адриан не отпустил её руку.

— Пойдёмте в сад, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Сад был тёмен и тих. Фонари горели только у входа, а дальше, за стрижеными кустами, лежала прохладная, пахнущая сырой землёй и цветами тьма. Адриан нашёл скамью под старой липой и усадил Арабеллу рядом, но не слишком близко.

— Вы правы, — сказал он, глядя вверх, на едва различимые звёзды. — Я не люблю вас. Но я уважаю вас. Это больше, чем многие получают в браке.

— Этого мало, — тихо сказала она.

— А чего вы хотите? — он повернулся к ней. — Страсти? Безумства? Любви, от которой кружится голова? Это проходит. Остаётся только то, что мы строим вместе. Дом. Семья. Королевство.

— Вы говорите как политик, — она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Я и есть политик, — он не обиделся. — Я наследник престола. Моя жизнь не принадлежит мне. И ваша, если вы выйдете за меня, тоже. Но мы можем сделать так, чтобы эта жизнь была не тягостной, а достойной.

Арабелла молчала. Она знала, что он прав. Всё, что он говорил, было разумным, логичным, правильным. Именно такие аргументы она не могла опровергнуть.

— Ваши земли граничат с Вердисом, — продолжал Адриан. — Если мы не поженимся, ваш отец может переметнуться. Вердис пойдет на многое, чтобы получить богатые ресурсами земли под свое крыло. Эта война может стать проигранной. А если мы будем вместе — это мир. По крайней мере, на этом направлении.

— Вы хотите сказать, что я должна выйти за вас ради королевства? — в голосе Арабеллы прозвучала горечь.