— Но он мой жених, — возразила Арабелла.

— Он ваш жених только на бумаге, — жёстко сказал Деймон. — И вы это знаете.

Она не ответила. Потому что он был прав.

Однажды, когда они с Деймоном обсуждали очередное донесение, в комнату ворвался Адриан. Он был бледен, глаза горели.

— Я знал, — сказал он, глядя на них. — Я знал, что вы встречаетесь за моей спиной.

— Это не то, что ты думаешь, — начал Деймон, но Адриан перебил:

— Не то? Вы вдвоём в полутьме, шепчетесь, когда я пытаюсь спасти свою помолвку? Ты, мой брат, и ты, моя невеста? — он рассмеялся, но смех был горьким. — Вы оба лицемеры.

— Адриан, — Арабелла встала, — мы обсуждаем Алиссандру.

— Алиссандру? — он усмехнулся. — Вы обсуждаете девушку, которая ни в чём не виновата, и строите козни, потому что я посмел обратить на неё внимание?

— Ты слеп, — сказал Деймон, вставая. — Она играет с тобой. Мы пытаемся это доказать.

— Не нужно ничего доказывать, — Адриан покачал головой. — Я сам разберусь.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Арабелла опустилась на стул.

— Он не разберётся, — сказала она тихо. — Он влюблён.

— Знаю, — Деймон сел напротив. — Это делает его уязвимым.

Они молчали. Арабелла думала о том, что в прошлой жизни всё было так же. Адриан увлёкся, потом влюбился, потом бросил её. И она, ослеплённая ревностью, взяла яд. Теперь она не возьмёт яд. Но остановить его она не могла.

— Что нам делать? — спросила она.

— Продолжать наблюдать, — ответил Деймон. — Ждать, пока она ошибётся.

— А если она не ошибётся?

— Тогда мы проиграли.

Встречи с Деймоном стали для Арабеллы привычкой. Они виделись почти каждый вечер — то в доме коменданта, то в саду Рейвенскрофт-хауса. Деймон приносил донесения своих людей, Арабелла делилась наблюдениями. Но в этот вечер она приехала не с пустыми руками.

Они сидели в дальней комнате дома коменданта. Дождь барабанил по крыше, в камине потрескивали дрова. Арабелла положила на стол свёрток.

— Что это? — спросил Деймон, разворачивая платок.

— Флакон, который я нашла сегодня утром среди своих духов, — ответила она. — Его там не было. Кто-то подбросил.

Деймон взял флакон, повертел в руках, открыл, понюхал.

— Духи, — сказал он. — Обычные духи.

— Я знаю, — Арабелла сжала пальцы. — Но я уверена, что это не просто духи. Этот флакон — либо улика, которую подбросят мне, либо сам яд.

— Вы не можете этого знать, — возразил он.

— Могу, — твёрдо сказала она. — И прошу вас: примите меры, немедленно. Мы не знаем, кому можно доверять во дворце. Но если кто-то захочет отравить короля, или Вас, или Адриана… Вы должны быть готовы.

Деймон посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо. Я проверю, что это за жидкость. Возможно Вы просто мнительны. И я приму меры безопасности…

— Спасибо, — она выдохнула.

Он спрятал флакон в карман.

— Вы сегодня бледны, — заметил он. — Что-то ещё?

— Нет, — она покачала головой. — Просто устала.

Она не стала рассказывать ему о прошлой жизни. Это было её тайной, слишком опасной, чтобы делиться даже с ним.

Она вышла от Деймона и уже садилась в карету, когда на дорожке показался Адриан. Он шёл один, без свиты, и его лицо было хмурым.

— Арабелла, — окликнул он. — Я хотел поговорить с вами.

— Говорите, — ответила она, не выходя из кареты.

— Вы слишком часто видитесь с моим братом, — сказал он, подходя ближе. — Люди начинают замечать. Это неприлично.

— Неприлично? — Арабелла усмехнулась. — А ваши тайные прогулки с Алиссандрой в парке — это прилично?

Адриан побледнел.

— Это не то, что вы думаете. Я просто… она нуждается в поддержке.

— Не буду спорить, — отрезала Арабелла. — У нас был уговор, Адриан. Если вы встретите ту, кто заставит вас сомневаться в нашем союзе, мы расторгнем помолвку. Вы уже встретили. Давайте закончим этот фарс.

— Я не хочу расторгать помолвку, — он шагнул ближе. — Я симпатизирую Алиссандре как доброй, несчастной девушке. Но даже мысли не имею о разрыве.

— Тогда что вы предлагаете? — Арабелла посмотрела ему в глаза. — Чтобы я молча смотрела, как вы проводите время с другой? Чтобы я была посмешищем всего двора?

— Никто не смеётся над вами, — сказал он, но в его голосе не было уверенности.

— Вы слепы, — она покачала головой. — Хорошо. Если Вы боитесь отца, я сама пойду к королю и откажусь от помолвки.

— Бесполезно, — Адриан вздохнул. — Мой отец считает, что любовь в браке не обязательна. Он не расторгнет помолвку, даже если вы попросите. Ему нужны ваши земли.

Арабелла замолчала. Она знала, что он прав.

— Тогда не жалуйтесь, что я общаюсь с вашим братом, — сказала она наконец. — Мы оба заложники этой ситуации. Но я хотя бы не притворяюсь, что мне это нравится.

Она захлопнула дверцу кареты, и кучер тронул лошадей. Адриан остался стоять на дорожке, глядя ей вслед.

Домой Арабелла вернулась расстроенная. Разговор с Адрианом не принёс облегчения. Она понимала, что он прав: король не расторгнет помолвку. Их земли слишком важны для короны. А она сама — слишком удобная пешка.

Она поднялась в свою комнату, легла, но сон не шёл. В голове крутились обрывки мыслей: флакон, Алиссандра, Адриан, Деймон. И главное — все повторяется.

Около полуночи она встала, накинула халат и спустилась на кухню. Хотелось пить, и она надеялась найти молоко или хотя бы воду.

Коридоры Рейвенскрофт-хауса были погружены в полумрак. Горели только редкие масляные лампы, отбрасывая длинные тени. Арабелла шла тихо, чтобы не разбудить слуг.

Проходя мимо кабинета отца, она заметила свет, пробивающийся из-под двери. Дверь была притворена не до конца. Арабелла хотела пройти мимо, но вдруг услышала голоса.

— … вы знаете это, — говорила женщина. Голос принадлежал домоправительнице, старой миссис Харгрейв, которая служила в их доме много лет.

— Я знаю, — ответил отец. Его голос был глухим, почти безжизненным. — Я любил её мать. Но девочка… она мне не родная. Они могут использовать это.

— Кто? — голос домоправительницы стал тише.

— Не важно, — отец резко оборвал разговор. — Иди. Нам не стоит обсуждать это здесь.

Арабелла прижала руку ко рту, чтобы не вскрикнуть. Она хотела слушать дальше, но в кабинете заскрипел стул — кто-то вставал. Она услышала шаги, направляющиеся к двери.

Быстро, почти бесшумно, она метнулась за угол, прижалась к стене. Дверь открылась. Миссис Харгрейв выглянула в коридор, посмотрела в обе стороны. Арабелла затаила дыхание.

— Никого, — сказала домоправительница. — Вам показалось.

— Мне никогда не кажется, — ответил отец. — Будьте осторожнее. Никто не должен знать.

Дверь закрылась. Арабелла постояла ещё несколько секунд, потом на ватных ногах вернулась в свою комнату.

Она села на кровать, глядя в одну точку. Её отец — у него есть ещё одна дочь? Или он это о ней - это она не родная дочь? Она не знала. И теперь кто-то, кому известно это, угрожает отцу.

— Они могут использовать это, — прошептала она.

Она вспомнила флакон, подброшенный в её комнату. Вспомнила Алиссандру, которая так быстро вошла в доверие к Адриану. Вспомнила кузин, которые всегда подталкивали её к скандалам.

Она легла, но сон не приходил. Перед глазами стояли обрывки прошлой жизни: эшафот, толпа, равнодушное лицо Адриана.

Только под утро она забылась тяжёлым, беспокойным сном.

Бал у герцога Веллингтона был в самом разгаре, когда Арабелла поняла, что её план не сработал. Она надеялась, что сплетни, пущенные среди дам, заставят Алиссандру притихнуть, а Адриана — образумиться. Но вышло наоборот. Алиссандра стала ещё более скромной и печальной, а Адриан — ещё более заботливым. И теперь, когда они танцевали в центре зала, — Арабелла стояла у колонны и сжимала бокал с лимонадом так, что костяшки побелели.