— Да разве это одежда? — вклинился другой в разговор и сплюнул. — Срам один!

Но этот «срам» из его уст прозвучал как-то уж неоднозначно, не было в этом возмущения.

— Да, одежда диковинная на ней, — согласился молодой голос. — Так может и вправду дева, только заморская? Там что только не носят!

— Ага, дева заморская, — гоготнул другой. — Да что ж эта дева заморская решила купаться в реке, в нашем дремучем лесу, где княжич дар свой должен был забрать?

«Закладчики» - поняла Чернова. Вот что ей покоя не давало. Хотя и не выгладили они обдолбанными, но может это пока? Да и на внешность были обычны. Хотя до этого момента Злата с наркоманами дел вообще никогда не имела. Может по ним так видно не должно быть, что они принимают?

— Куда же ты Злата, попала? — со вздохом простонала девушка, жмурясь до ярких пятен. Ещё продадут её в рабство или действительно в лесу в этом прикопают, если «дар» свой не найдут.

— А что решили, куда нечисть-то девать? — вдруг серьезно спросил один.

— Как куда? В храм сперва хотели, — чуть тише ответил другой, — да что-то время идёт, а никто никуда не собирается. Видимо, передумали в храм. Значит решили так с нечистью расправиться. С такими у нас разговор короткий, меч-то уж остро наточен.

Злата резко распахнула глаза. Это что ж получается, реально решили прикопать в лесу? Чтоб свидетелей лишних не оставалось.

Нет, так дело не пойдёт, жизнь для Златы дорога!

Пытаться спасать себя, когда ты по состоянию размазня — очень тяжёлая вещь и невероятно энергозатратная. Мысли в голове отказывались работать, первой была только одна, инстинктивная — бежать.

Чернова села, попыталась встать, но запнулась на своих коньках, выругалась сквозь стиснутые зубы. В коньках она не сбежит, так на них с трудом стоит, а в таком состоянии просто не сможет.

С трудом с кинув их, Чернова рассеянно оглянулась, обуви никакой тут не было, а так пойдёт — ноги отморозит. А если останется, то вообще можно прощаться с жизнью. Будь она в бодром состоянии, что-нибудь бы, да придумала, а так, хоть ноги отморозить, но живой отсюда выбраться!

Злата присела возле входа и стала прислушиваться, она даже не знала вечер сейчас или день. Днём сложнее будет сбежать, куртка хоть и синяя на ней, но яркая. Девушка осторожно выглянула, с облегчением поняв, что сейчас сумерки. Скорее всего вечер. Поодаль горел костёр, ходили и что-то обсуждали суровые мужики, ни одной женщины ей не попалось на глаза.

Если она не побежит сейчас, то ей станет хуже к ночи, там она, скорее всего, сляжет с простудой и уж точно не сможет ничего сделать для спасения собственной жизни.

Чернова двинулась вдоль своего укрытия, стараясь красться незаметно, ухом уловить голоса. Шапку, она видимо потеряла в воде, поэтому накинула на голову капюшон.

Злата продолжала красться, огибая эту большую палатку, смотря в тёмный лес, что был вблизи. Там она умрёт, но и здесь её ждёт смерть. Возможно, на неё нападут дикие звери или она замёрзнет насмерть. Но уж лучше смерть от переохлаждения, чем от меча.

Ногам в носках было уже холодно, но Злата уверена кралась в сторону леса, незаметная и тихая, постоянно озиралась, поджимала на ногах пальчики и старалась не раскашляться от холодного воздуха. А кашлять хотелось очень сильно.

Её трясло от холода, поэтому Чернова стиснула челюсти, чтобы ими не стучать. Она вновь обернулась назад, никто не обратил на неё внимания. Девушка шагнула ещё и врезалась в дерево, тихо ойкнула и упала на задницу. Подняв глаза, Злата почувствовала, как душу охватывает леденящий душу страх, это никакое не дерево, это самый настоящий мужик!

Девушка вскрикнула и даже не поняв, откуда в ней столько прыти, кинулась в сторону, боясь, что её сейчас будут тыкать очень острым и холодным лезвием.

— Ах ты, тёмная, — кто-то ловко перехватил её за пояс и поднял над землёй. — С даром улизнуть захотела?

— Нет у меня никакого дара, — со слезами всхлипнула Злата, задёргавшись в руках. — Я не наркомантка! Я ничего не употребляю! Я просто провалилась в воду, я домой хочу!

Её встряхнули, челюсть клацнула и Чернова почувствовала острую боль на языке и привкус железа во рту. Тошнота вновь подступила и девушка снова провалилась в темноту.

Проснулась Злата от того, что её опять встряхнули, она вновь клацнула зубами, в этот раз повредив подзажившую ранку и во рту вновь стала скапливаться кровь.

— Всё, пришла в себя, княжич, — отчитался кто-то и ушёл.

Злата села, доверительно прижавшись к полюбившемуся обогревателю и зло посмотрела на мужчину, что сидел за столом и смотрел на неё таким взглядом, что кровь вскипала в венах и без помощи всяких обогревателей!

— Ты что же удумала, навка, бежать с моим даром? — он сжал свой кулачище и как стукнет им по столу! А с этим стуком и Злата как подпрыгнет, всё внутри у неё задрожало.

Но девушка лишь крепче вцепилась в обогреватель, как в спасение какое-то.

— Дар мой похитила, так и скрыться с ним захотела? — он встал, уперев руки в стол, вся его поза была опасной, дикой. Точно пришибёт её.

— Ничего я не крала! — воскликнула девушка и поняла, что голос её звучит сипло, чёртова болезнь. — И никакая я не навка, меня Златой зовут! Злата Чернова!

Сама не поняла, зачем она ему имя своё сказала, но почему-то так обидно было, что он как угодно её называет, но только не по имени.

Мужчина дёрнулся, как от пощёчины, хрипло запыхтел, а потом расслабился и в голос расхохотался. Как-то зло и торжествующе расхохотался. Не по себе от этого смеха стало.

— Злата она, надо же… Именем людским прикрываешься? А сама уж голос начала терять от бессилия? Скоро и облик свой истинный покажешь, да чары все потеряешь!

Чернова покачала головой, да по нему дурка плачет! Им всем срочно нужна психиатрия!

— Я заболела! — она бы хотела это ему прокричать, но вместо этого лишь сипела, в груди будто забулькало, в горле защекотало и в этот раз девушка не сдержала кашель. Тяжёлый, надрывной, с мокротой. Глаза тут же от него заслезились. — Я же в воде сколько пробыла, а потом в мокрой одежде на холоде! Если у меня будет пневмония, я вас всех засужу, ещё не хватало мне осложнений с бронхами! А если я себе всё застудила и детей родить не смогу?!

От последней фразы этот пришибленный дёрнулся ещё сильнее, будто она ножичком его пырнула, аккурат под самые рёбра. Пусть подёргается, может совесть проснётся!

— Ты мне зубы тут не заговаривай, лукавая! — он обогнул стол и направился к ней. — Дар украла, сбежать с ним пыталась. А теперь деву несчастную из себя строишь? Блудница окаянная!

И взгляд его горячий скользнул по её ногам, вызывая непонятный трепет. Злата всё списывала на болезнь, в здравом то уме она уже б к нему отвращение испытывала!

— Да не нужен мне никакой дар! В глаза его не видела! Я на катке под лёт провалилась, на коньках мы катались с Риткой, я сама не знаю, как в воде оказалась! — тут же стала защищаться Чернова, поджав к себе ноги, будто могла их таким образом спрятать от чужого взгляда.

— Ты мне басни тут не рассказывай, — он уже нависал над ней, взгляд лихорадочно бегал по её лицу, телу, нигде на долго не задерживался, будто он разом пытался охватить её всю. — А дар лучше по хорошему верни, иначе в храме тебе худо будет!

— А был ли вообще твой дар? Может, ты его придумал? Или потерял, а теперь на меня спихнуть пытаешься? — злобно сверкнула на него глазами Злата. — Сам лгун и трус, на девушку всё перекладываешь!

Чернова ещё много чего собиралась добавить, но замолчала в тот же миг, когда мужчина резко вытащил меч и приставил к её горлу. Злата застыла, поймав своё испуганное отражение на лезвии меча.

Это он ж действительно её убить хочет! Убийца! Чудовище! Чернова подняла на него свои глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

А рука его дрогнула, лезвие чуть сильнее надавило на шею и девушка почувствовала, как по телу побежала горячая струйка крови.

Злата всхлипнула и разрыдалась в голос, понимая, что ей страшно умирать, ей жалко умирать, она столько всего не сделала! У неё ведь вся жизнь впереди, она молода!