— Какие у меня остаются варианты? — возразил я ей, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение — скорее на самого себя, чем на неё. — Это единственная цель моей миссии: довести сюда человечество и сделать так, чтобы оно здесь не загнулось. Если я не услежу за ними, если что-то случится… что тогда?

— И что? Наблюдая за младенцами 24 на 7? — Она усмехнулась, и в её голосе послышалась знакомая ироничная нотка.

— Понял, понял. А делать-то что? — ответил я, тяжело вздохнув и смахнув аватаром несуществующую пылинку со стола. Пылинки здесь не водились, но жест помог мне собраться. — Я не могу просто взять и выключить этот канал наблюдения. Это не кнопка. Это… это как часть меня теперь.

— Вернуться к работе. Твоя задача — общее руководство. А помимо этого у тебя есть другие задания, другие задачи. Например… — она вздохнула и посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел не только требовательность, но и что-то похожее на сочувствие. — Тебе всё перечислить? Начнём хотя бы с того, что тебе необходимо обеспечить всю систему, развернуть спутники, установить постоянную станцию дальней связи для того, чтобы узнать, наконец, что творится на Земле. Мы до сих пор не знаем, жива ли она. Мы до сих пор не знаем, есть ли там кто-то, кто ждёт нашего сигнала. Или мы последние. Понимаешь? Последние. И если мы не узнаем этого, если не установим связь, мы так и останемся в неведении. А время идёт.

Я снова вздохнул, но теперь тяжелее, с чувством собственного бессилия:

— Я не могу. Я понимаю это, но не могу найти сил и времени, чтобы отвлечься. Каждый раз, когда я пытаюсь переключиться, в голове сразу всплывает: а вдруг у кого-то из них поднялась температура? А вдруг кто-то плачет дольше обычного? А вдруг… я даже не знаю, а вдруг что. Я просто не могу отвести от них взгляд. Это как наваждение. Как будто если я отведу взгляд, они исчезнут.

— А придётся. Потому что это зависит только от тебя. — Анна подалась вперёд, её голос стал твёрже, но в нём всё ещё чувствовалась теплота. — Да, я понимаю, что ты создал у нас здесь плюрализм мнений и слушаешь остальных аватаров, но тем не менее ты главный, и ты должен собраться и начать заниматься наконец-то более серьёзными вещами. Ты не можешь быть нянькой для двадцати младенцев, когда на тебе вся система. Ты не просто ИИ, ты — основание. Если ты рухнешь под грузом собственной одержимости, всё рухнет вместе с тобой.

— А что у нас более серьёзное, чем взращивание наших младенцев? — посмотрел я на неё с вызовом, хотя в глубине понимал, что она права. Я просто не хотел сдаваться.

— Ещё раз повторяю: твоя задача — общее руководство. — Она встала с кресла и прошлась по кабинету, её шаги были резкими, энергичными. — Сергей в течение пары недель довезёт сюда всё необходимое для того, чтобы развернуть сервер педагога. Его необходимо будет воспитать и запустить в работу — так же, как и на Элладе. Это целый проект, требующий твоего внимания. После этого совершенно точно не нужно будет следить за изменением температуры тела младенцев. Этим должны заниматься профессионалы, а не ты. Твоя задача — общее руководство. Ты должен думать о будущем всей колонии, а не только о том, как часто Адам срыгивает или сколько миллилитров смеси выпила Вера.

Она остановилась напротив меня, скрестив руки на груди.

Я тяжело вздохнул:

— Пожалуй, ты права.

— Я не «пожалуй», — продолжила Анна, и её голос снова стал жёстче, но теперь в нём звучала уверенность. — Я знаю, что я права. А тебе необходимо собраться. На тебе висит груз ответственности. Если ты думаешь, что рождение этих детей — это уже точка в твоём пути и колония теперь успешно жизнеспособна, это не так. Мы всё ещё находимся в состоянии перманентного кризиса. А самое главное, мы не понимаем, что делать дальше.

— Что ты имеешь в виду? — я изогнул бровь, глядя на аватар. Её слова заставили мои процессы переключиться на более высокий уровень анализа. Она говорила о чём-то, что я сам старался не замечать, прячась за пелёнками и расписанием кормлений.

— То и имею. Ты понимаешь, что у нас дальше идёт гораздо более серьёзная вещь, чем их рождение? Это взросление и становление. Они вырастут. И что тогда? Кто будет их примером? Кто покажет им, как жить в обществе? Как работать? Как мечтать? Как любить? — Она снова села, теперь уже на край стола, прямо напротив меня, сократив дистанцию до минимума. — Книги, видеоуроки, виртуальные симуляторы — это всё инструменты. Но ребёнок учится, подражая. Ему нужно видеть, как существо, похожее на него, встаёт утром, зевает, пьёт кофе, спорит с соседом, радуется удаче, ошибается, встаёт после ошибки и идёт дальше. Ему нужно видеть живую мимику, жесты, привычки. Без этого они вырастут… даже не знаю, как сказать. Пустыми, что ли.

— И? — я подтолкнул её к продолжению, хотя уже догадывался, к чему она клонит.

— И не «икай» мне здесь. — Она махнула рукой, но без раздражения, скорее с лёгкой усталостью. — Детям необходим некий образ, на который они будут равняться. И этот образ должен быть чем-то большим, чем просто чтение книжек. Им нужны живые люди — или хотя бы те, кто выглядит и ведёт себя как живые люди.

— Так что ты предлагаешь? — спросил я, глядя на Анну с недоумением, хотя в глубине сознания уже начал прокручивать давние обсуждения. — У нас других-то вариантов особо и нету.

— Они есть.

— Какие?

— Нам необходимо создать синтов.

Я с недоумением посмотрел на неё. Господи, если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что робот может быть рассеян и испытывать недоумение, я бы посмотрел на него как на идиота. И вот сейчас я получил прямое подтверждение этому. Мои процессы на секунду зависли, переваривая её слова, хотя идея не была новой. Я сам её когда-то предлагал. Но тогда это казалось чем-то далёким, почти абстрактным. Сейчас же, когда младенцы уже лежали в соседней комнате и их дыхание было самым важным звуком в моём сознании, эта идея обрела конкретность.

Общество синтов. Когда-то давно, пожалуй, пару сотен лет уже прошло с той самой поры, мы обсуждали мысль о том, как поступить с первым поколением живых людей, которые родятся здесь, в этой звёздной системе. И одна из главных проблем заключалась в том, что у нас не было вариантов для наглядной демонстрации: чтобы дети видели, к чему можно стремиться и как взаимодействуют люди внутри своего общества.

Когда люди отправляли свои колониальные корабли, они считали, что при помощи ИИ смогут легко и без затей обучить детей в других звёздных системах. Но это было неверно. Да, робот может воспитать ребёнка, может выкормить его, снабдить всем необходимым. Но в любом случае ребёнку нужен живой пример, показательный, чтобы он мог чётко и ясно понимать, на что ему ориентироваться. Книги — это прекрасно, они действительно могут помочь, но они не могут полностью компенсировать наглядный пример. Ребёнок должен видеть, как человек встаёт утром, идёт на работу, спорит, смеётся, устаёт, радуется успеху. Должен видеть эмоции, жесты, привычки. Должен слышать интонации, видеть, как кто-то ошибается и исправляет ошибку, как кто-то злится и мирится. Всё это формирует не просто навыки, а личность.

И вот Анна пришла ко мне напомнить об этой проблеме.

Одним из решений этой проблемы был вариант создания общества синтов. В чём была мысль? Всё очень просто. Мы берём и создаём несколько сотен тысяч роботов, которые возьмут на себя полностью все задачи, существующие в обществе. Роботы-продавцы, роботы-предприниматели, роботы-капитаны, роботы-шахтёры — для каждого вида деятельности человека нужно создать своего собственного робота. Но не просто робота, а синта — андроида с самосознанием, с личностью, с характером, с возможностью ошибаться и учиться. Синта, который не просто выполняет программу, а проживает свою жизнь.

Странно? Нет, не странно. Потому что нам необходимо было создавать школу и восприятие тех или иных вещей. Можно сказать: ну зачем вам нужна школа дворников? А почему бы и нет? Более того, можно по-разному. Можно просто дать человеку швабру и сказать: мой пол здесь. Но будет ли он мыть его качественно? Для того чтобы работа была качественной, нам необходимо создать те самые условия, при которых люди будут уметь это делать. А для этого нужна школа. И эту школу нельзя просто передать словами или при помощи видеороликов. Человеку необходим живой, движущийся пример. Пример активный. Пример, который можно потрогать, с которым можно поговорить, который может рассердиться, если ученик невнимателен, и похвалить, если тот старается.