— Смотри, — Артем кивнул в сторону танцпола, где толпа двигалась под тяжелые биты. — Вон та, в красном. Горячая, а?

Я проследил за его взглядом. Девушка в красном платье, обтягивающем, как вторая кожа, крутилась в толпе, ее движения были резкими, почти вызывающими. Она поймала мой взгляд, улыбнулась и медленно облизнула губы. Алкоголь гудел в голове, тело требовало разрядки, и я устал держать все под контролем.

Вставая и кивнув ей в сторону коридора, где скрывались уборные. Она тут же вскочила, ее каблуки застучали по полу, и я почувствовал, как Артем хлопнул меня по плечу, ухмыляясь.

— Вот это мой Диман! — крикнул он, поднимая стакан. — Вернешься — расскажешь!

Я не ответил, просто пошел вперед, чувствуя, как ее рука скользнула в мою. Коридор был темным, с тусклым неоном, который мигал, как в дешевом триллере. Уборная в VIP-зоне была пустой — спасибо статусу, никаких очередей. Я толкнул дверь мужского туалета, и она вошла следом, не задавая вопросов. Дверь захлопнулась, заглушая басы, и в тесном пространстве стало жарко.

Она прижалась ко мне, ее губы нашли мои, и я ответил, не думая. Поцелуй был жадным, пьяным, без всякой нежности — просто животная потребность. Ее руки рванули мою рубашку, пуговицы затрещали, а я задрал ее платье, обнажая бедра. Я сунул руку в карман, вытащил презерватив, быстро надел его, не теряя времени. Она застонала, когда я прижал ее к стене, холодной плитке, которая контрастировала с жаром ее кожи. Ее ногти впились в мои плечи, а губы скользили по моей шее, оставляя влажный след.

— Быстрее, — выдохнула она, и я не стал медлить. Я вошел в нее резко, без лишних прелюдий. Она ахнула, ее голова запрокинулась, ударившись о стену, но она только рассмеялась — хрипло, пьяно. Я двигался быстро, яростно, выплескивая весь гнев, усталость, раздражение, которое копилось весь день. Ее стоны смешивались с моим тяжелым дыханием, а запах ее духов и пота заполнял тесное пространство. Это было грязно, быстро, бездумно — и именно то, что мне было нужно.

Когда все закончилось, я отступил, поправляя одежду и избавляясь от презерватива. Она сползла по стене, все еще тяжело дыша, но с улыбкой, которая говорила, что она получила, что хотела. Ее платье было смято, помада размазана, но она выглядела довольной, как кошка, объевшаяся сливок.

— Неплохо, — сказала она хрипло, поправляя волосы. — Может, повторим как-нибудь?

Я хмыкнул, не отвечая, и вышел, оставив ее приводить себя в порядок. Коридор встретил меня тем же неоновым полумраком, а музыка снова ударила по ушам, как только я вернулся в зал. Артем сидел на том же месте, теперь с двумя девушками, которые хихикали над его шутками. Он заметил меня, ухмыльнулся и поднял бровь.

— Ну что, герой? — сказал он, подвигая мне стакан с текилой. — Жив?

— Заткнись, — буркнул я, но взял стакан и выпил залпом. Жжение вернуло меня в реальность, но мысли путались. Екатерина, эта брюнетка, немцы, отец — все смешалось в голове, как коктейль, от которого уже тошнит.

— Дим, да ты сегодня в ударе, — Артем хохотнул, наливая еще текилы. — Еще одна, и ты, может, улыбнешься наконец.

Мы выпили, не чокаясь, и он тут же заказал еще. Девушки вокруг нас хихикали, одна из них — брюнетка с длинными ногами — подсела ближе, положив руку мне на бедро. Я не отстранился. Артем болтал без умолку, травя очередную байку, а я просто пил, позволяя алкоголю и музыке заглушить все остальное. Ночь тянулась, и я знал, что завтра будет пиздец, но сейчас мне было плевать.

Анастасия Волкова

Суббота утро началось с кофе, который Марья Ивановна оставила на кухне. Я сидела на подоконнике, замотанная в плед, пялясь на сад. Телефон завибрировал — Эмма, подруга из Лондона, с которой мы вместе учились в универе. Я схватила трубку, радуясь ее голосу.

— Наська, ты там жива? — Эмма хохотнула, ее британский акцент был, как всегда, с легкой хрипотцой. — Или Москва тебя уже в асфальт закатала?

— Пока дышу, Эм, — ответила, ухмыляясь. — Но тут цирк. Отец засунул меня в офис к своему корешу, типа учиться бизнесу. Дмитрий Ковалев, холодный, как холодильник, смотрит, будто я ему миллион должна. А вчера я влипла — не пустила их инвестора, Артема Соколова. Оказалось, он там важная шишка. Чуть не поперли.

— Серьезно? — Эмма заржала так, что я услышала, как она хлопает себя по колену. — Отшила инвестора? Расскажи про босса. Какой он? Погоди, сейчас загуглю. Дмитрий Ковалев, да?

— Ага, — буркнула я, потягивая кофе. — Только не жди ничего хорошего. Он весь такой… надутый, вечно злой.

— Погоди-погоди, — прервала она, клацая по клавишам. — Ох.Высокий, подтянутый, челюсть — умереть можно. Секси, люблю таких. И взгляд такой, будто сейчас либо прибьет, либо в постель утащит.

Я фыркнула, щеки вспыхнули, хотя я и пыталась держать лицо.

— Да ну. Он просто надутый тип. Ходит, как будто мир ему должен. Бесит.

— Угу, бесит, — протянула она с насмешкой. — Аж щеки горят, да? Ладно, погоди, тут еще что-то… Ой, облом, Настя. Он женат. Давно. На какой-то блондинке. Фото с ней лет пять назад, на какой-то тусовке. Она вся такая, в платье за миллион, а он рядом, как каменный.

Я сжала губы, чувствуя, как в груди кольнуло. Почему-то это задевало больше, чем хотелось бы. Я же не дура, знала, что такие, как Ковалев, обычно не свободны. Но все равно, как будто кто-то пнул.

— Ну и ладно, — буркнула я, стараясь звучать равнодушно. — Мне он даром не нужен. Ни женатый, ни какой другой.

— А этот Соколов? Тоже небось какой-нибудь скучный дядька в костюме?

— Не, — я покачала головой, вспоминая его наглую ухмылку. — Этот повеселее. Голубые глаза, улыбочка, как будто весь мир у его ног. Приперся в офис, как к себе домой. Я его отшила, а он еще ржал, будто я ему анекдот рассказала.

— Ого, звучит как типичный красавчик, — Эмма оживилась. — Погоди, сейчас и его загуглю.

— Ну, блин — она аж завизжала. — Вот говорила мне мама, что самые красивые мужчины это в России. Светлые волосы, глаза, и эта ухмылка… Мамочки, он как из кино! Такой весь… опасный, но в хорошем смысле. Ты точно его отшила? Может, зря?

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.

— Эм, он наглый, как черт. Думает, что все перед ним на коленях ползают. Я ему не по зубам.

— Угу, не по зубам, — она хихикнула. — Но ты ж сама любишь таких, признайся. Помнишь того парня из универа, который вечно подкатывал к тебе на вечеринках? Ты тоже его отшивала, а потом встречалась с ним год.

— Ой, заткнись, — я рассмеялась, хотя щеки снова вспыхнули. — Соколов — это просто ходячая проблема. А Ковалев — монстр… Я там только работать хочу, а не в их игры играть.

— Работать, ага, — Эмма явно не поверила. — Слушай, Настя, ты там в окружении двух красавчиков, а ноешь, как будто в монастырь попала. Расслабься, повеселись! Ну, кроме женатого, конечно. Хотя… кто знает, может, он не так уж и счастлив в своем браке?

— Эмма, ты неисправима, — я покачала головой, но ее слова засели в голове. — Слушай, мне тут и без того хватает. Отец даже не вышел к ужину вчера, заперся в кабинете, как всегда. Как будто я не дочь, а мебель.

— Ну, это твой папаша, — Эмма вздохнула. — Он всегда был таким. Насть, не давай ему себя задавить. И этим твоим боссам тоже. Ты же Волкова, ты их всех порвешь. Докажи, что ты не просто его дочка.

— Докажу, — ответила я, сжимая кружку. — В понедельник вернусь в офис и покажу этому Ковалеву, что я не для мебели. А Соколов пусть катится со своей ухмылкой.

— Эй, ну с Соколовым то можно? — ее голос стал тише — Немножко, ну не понравится, замуж то ни кто тебя выходить за него не заставляет.

Я задумалась.

— Вот знаешь, есть в твоих словах резон.

— А то, — серьезно ответила она — Ну, ладно, на созвоне, а то у меня тут вечеринка намечается, пойду собираться.

— Удачи.