— Ох, Настенька, ну что ты такое говоришь! — сказала она, но улыбка стала еще шире. — Ладно, дорогая, я приготовлю. Пирожки с картошкой и, может, супчику наведу. Иди, располагайся, а я на кухню.

Я кивнула, чувствуя, как тепло ее слов оседает в груди. С рюкзаком на плече я поднялась по мраморной лестнице, чьи перила сверкали позолотой. Коридор второго этажа встретил меня запахом дорогого дерева и тишиной, нарушаемой лишь далеким тиканьем часов. Моя комната была в самом конце, и, открыв дверь, я замерла. Все осталось, как я помнила: просторная кровать с шелковым голубым покрывалом, письменный стол у огромного окна с видом на сад, полки с книгами, которые я читала в детстве. На стене висел мой старый рисунок — кривоватый пейзаж с рекой, который мама почему-то любила. Занавески с цветочным узором слегка колыхались от сквозняка.

Я бросила рюкзак на кровать и подошла к окну, глядя на сад. Фонтан сверкал в свете фонарей, а качели под старым дубом тихо покачивались. Я снова услышала мамин смех, как эхо из прошлого, и сжала кулаки, прогоняя тоску. Завтра меня ждет новая работа, новый босс, который, судя по всему, будет еще одним надутым типом вроде отца. Но я не собираюсь сдаваться. Если этот Дмитрий думает, что я стану послушной девочкой с блокнотиком, он сильно ошибается. Я — Анастасия Волкова, и я докажу, что могу быть кем угодно, даже если весь мир против меня.

Дмитрий Ковалев

Шесть утра, а конференц-зал уже был пропитан напряжением, как воздух перед грозой. Я стоял во главе стола, упираясь кулаками в полированную столешницу, и смотрел на своих подчиненных, чьи лица выражали усталость и плохо скрываемый страх. Я созвал это совещание в пять утра, когда мне позвонили из отдела логистики с новостью, что наш крупнейший клиент, немецкая корпорация, угрожает разорвать контракт из-за сбоя в поставках. Проблема была в таможне — груз застрял на границе из-за какой-то бюрократической ерунды. Три часа мы бились над решением, но каждый предложенный план рассыпался, как карточный домик. Мои люди переглядывались, боясь лишний раз поднять глаза, а я чувствовал, как раздражение закипает в груди.

— Если мы не решим это до конца дня, немцы уйдут к конкурентам, — сказал я, мой голос был холодным, как сталь. — Кто-нибудь хочет предложить что-то, кроме отговорок?

Сергей, наш логист, нервно заерзал, теребя ручку. Он открыл было рот, но под моим взглядом тут же сник.

— Можно… попробовать договориться с таможней напрямую, — выдавил он, но его голос дрожал.

— Договориться? — я прищурился, чувствуя, как терпение тает. — Они уже три дня кормят нас обещаниями. Мне нужен результат, а не разговоры.

Зал замолчал. Все знали, что я не терплю провалов. На работе я был другим — расчетливым, жестким, всегда на шаг впереди. Коллеги сторонились меня, и это было правильно. Страх заставляет людей работать лучше. Но сейчас их молчание только раздражало. Время шло, а мы топтались на месте.

Часы показывали половину десятого, когда дверь конференц-зала приоткрылась. Лена, моя секретарша, заглянула внутрь, ее лицо было спокойным, но в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Дмитрий Сергеевич, — сказала она тихо, но достаточно громко, чтобы привлечь внимание. — Девушка ждет вас в приемной. Уже полчаса.

Я нахмурился, пытаясь сообразить, о ком она. И тут меня осенило. Анастасия Волкова. Новая сотрудница. Дочка друга отца. Черт, я совсем забыл. Разговор с отцом вчера выбил меня из колеи, и я даже не посмотрел ее резюме. Еще одна головная боль, которую мне придется разгребать.

— Закругляемся, — бросил я, выпрямляясь. — Сергей, к обеду жду план, как вытащить груз. Без вариантов. Остальные — работайте. Разойдитесь.

Люди зашевелились, собирая бумаги и стараясь не встречаться со мной взглядом. Я вышел из зала, чувствуя, как напряжение в плечах становится тяжелее. Лена шла следом, молча, ожидая указаний.

— Пусть заходит, — сказал я, направляясь в свой кабинет. — И, Лена, кофе. Покрепче.

Она кивнула и исчезла. Я вошел в кабинет, бросил пиджак на спинку кресла и сел, пытаясь собраться с мыслями.

Дверь открылась, и я поднял взгляд. Она вошла, и я невольно замер. Анастасия Волкова была именно тем, кого я ожидал, и в то же время — чем-то большим. Высокая, с фигурой, которую подчеркивал безупречный костюм — темно-синий, явно сшитый на заказ, из ткани, которая стоила больше, чем месячная зарплата половины моих сотрудников. Ее темные волосы были уложены в идеальный пучок, ни одной лишней пряди, а сумка в ее руке — черная, кожаная, с золотой фурнитурой — кричала о больших деньгах. Все в ней — от золотых сережек до туфель на невысоком, но явно дорогом каблуке — говорило о достатке, о жизни, где слово «экономия» не существует. Она была смазливой, даже слишком: острые скулы, большие глаза, губы, которые, казалось, созданы для глянцевых обложек. Но в ее взгляде было что-то, что не вписывалось в образ избалованной принцессы — холодная уверенность, почти вызов.

— Дмитрий Сергеевич? — сказала она, протягивая руку. Ее голос был мягким, но с легкой ноткой насмешки. — Анастасия. Приятно познакомиться.

Я пожал ее руку, отметив, что рукопожатие твердое, уверенное.

— Садитесь, — сказал я, указывая на кресло напротив стола. — Давайте сразу к делу. Что вы умеете? У вас есть опыт, который может быть полезен здесь?

Она села, скрестив ноги, и посмотрела на меня с легкой улыбкой, которая казалась слишком уверенной для новичка.

— Диплом по экономике с отличием, Лондонский университет, — начала она, ее голос был спокойным, деловым. — Три года в стартапе, из них два — в отделе аналитики. Я работала с данными, прогнозировала тренды, помогала выводить компанию на новый рынок. Если вам нужны цифры, я их понимаю. Если нужен анализ — я его сделаю.

Я кивнул, листая ее резюме, которое Лена положила на стол перед совещанием. Все выглядело впечатляюще, но я знал, как легко можно приукрасить бумагу. Особенно когда за тобой стоит папа с толстым кошельком.

— Хорошо. Тогда начнем с малого. Завтра получите доступ к отчетам по текущим проектам. К концу недели жду от вас анализ. Если справитесь, будем говорить о чем-то серьезнее. Если нет — не тратьте мое время.

Она кивнула, ее взгляд не дрогнул.

— Справлюсь, — ответила она коротко. — Еще что-то?

Разговор шел спокойно, деловой, без лишних эмоций. Она отвечала четко, уверенно, не упоминая отца, что меня немного удивило. Я ожидал, что она начнет козырять его именем, но она держалась так, будто действительно пришла работать. Это почти впечатляло. Я встал, обошел стол и остановился перед ней, глядя сверху вниз.

— И последнее, Анастасия, — сказал, намеренно делая голос холоднее. — Здесь вам придется работать, как всем. Никаких поблажек. Если вы думаете, что положение вашего отца что-то значит в этом офисе, то не надейтесь. Здесь я решаю, кто остается, а кто вылетает.

Ее глаза вспыхнули. Она вскочила с кресла, оказавшись почти вровень со мной, несмотря на разницу в росте. Ее щеки порозовели, а голос, до того спокойный, теперь дрожал.

— Не смейте со мной так разговаривать! — процедила Анастасия сквозь зубы, тыча в меня своим тонким пальцем, на котором блестело кольцо, явно стоившее больше, чем половина мебели в моем офисе. — Я работала в Лондоне, пока вы тут подписывали свои бумажки, и поверьте, я знаю, чего стою! Если вы считаете, что я какая-то избалованная девчонка, которая будет кивать на каждый ваш чих, то это вы ошибаетесь! Даже если не я сама выбирала это место, я не позволю…

— Достаточно, — оборвал ее, чувствуя, как раздражение закипает в груди, как лава. — Отчеты на моем столе к пятнице. Свободны.

Анастасия замерла, ее губы сжались в тонкую линию, а глаза сузились до щелок. Она фыркнула — громко, с таким презрением, что я невольно сжал кулаки. Этот звук был как пощечина, и ее надменный взгляд только подливал масла в огонь. Она развернулась на каблуках, ее дорогущий костюм шелестнул, подчеркивая каждый ее шаг, и вышла, хлопнув дверью так, что стекла в окнах едва не задрожали.