Открываю. На пороге — Артём. Лицо у него серьезное, что на него не похоже. Обычно я вижу его с улыбкой, а тут…

— Поговорим?

Он кивнул в сторону коридора. Я последовала за ним, закрыв дверь номера. В пустом коридоре гул шагов отдавался непривычно громко.

Внутри нарастало странное предчувствие — словно перед грозой, когда воздух уже давит, а первые капли ещё не упали.

— Что случилось?

Он остановился, повернулся ко мне. Лицо по‑прежнему серьёзное, непривычное. Несколько секунд молчал, будто подбирал слова. Потом выдохнул:

— Я всё знаю.

— О чём это?

— Я о вас с Диманом.

Внутри всё оборвалось. Но я взяла себя в руки — настолько, насколько было возможно в этот момент.

— И что? В чём проблема? — голос почти не дрогнул.

Артём усмехнулся — холодно, не по‑настоящему:

— А по‑твоему проблемы нет?

Я пожала плечами:

— По‑моему, нет. Мы взрослые люди. Не понимаю, почему тебя это так задевает. Я вроде бы тебе ничего не обещала. Ну поужинали, погуляли… Просто как… не знаю… друзья, что ли.

Он снова усмехнулся, но в этом смешке не было ни капли веселья:

— Друзья, значит.

— Артём, а что не так, а? — я шагнула ближе. — Переживаешь, что первым не успел затащить меня в постель, или что?

Его глаза на мгновение вспыхнули — то ли от гнева, то ли от боли. Он сделал паузу, словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести:

— Ты правда не понимаешь? Или просто не хочешь понимать?

Я замерла. В голове крутилось десяток ответов — резких, колких, защитных. Но что‑то в его взгляде остановило. Что‑то, чего я раньше не замечала.

Тишина между нами стала почти осязаемой. И в этой тишине вдруг стало ясно: дело вовсе не в Дмитрии.

— Артём… — начала я, но он уже отступил на шаг.

— Ты ведь знала что он женат, зачем Настя?

Я выдохнула и закрыла глаза, на секунду, только для того что бы взять себя в руки и не наговорить лишнего, о чем потом буду жалеть.

— Не тебе меня осуждать, Артём, и никому другому. Спрашиваешь зачем? — я пожала плечами. — Захотела. Просто захотела. У меня нет никакой цели, я не хочу увести его от жены или ещё что‑то. Просто мне это нужно было, как и ему. Всё.

Артём сжал кулаки, потом медленно разжал. Видно было, что он борется с собой — хочет сказать что‑то резкое, но заставляет себя сдержаться.

— «Просто захотела»… — повторил он тихо, словно пробуя эти слова на вкус. — Знаешь, в этом вся ты. Делаешь, что вздумается, а потом удивляешься, что у других это вызывает… реакцию. А о жене ты его подумала?

Я рассмеялась. Громко.

— Ты сейчас серьезно? Не получилось упрекнуть, решил совесть разбудить? Артем я выросла среди бизнесменов, чиновников и… И я прекрасно знаю как все устроено. Для таких людей «семья» это просто слово. Один спит со своим инструктором, второй со своей секретаршей, а потом оба приходят домой садятся за обеденный стол и улыбаются как ни в чем не бывало — выпаливаю на одном дыхании.

— Мы до сих пор говорим о вас с Диманом? — уставился он на меня.

— Да какая разница? Я хочу сказать, что… — запнулась, подбирая слова, — что не нужно меня судить. Не ты, не его жена, никто. Я не делаю ничего такого, чего не делают другие. И уж тем более не делаю ничего, чего он сам не хочет.

Артём покачал головой, взгляд его стал жёстче:

— Дело не в «других», Настя. Дело в тебе. В том, как ты к этому относишься. Ты говоришь «просто захотела» — будто это ничего не значит. Но ведь всегда есть последствия.

— Последствия? — я вскинула подбородок. — Какие? Он не разведётся, я не жду этого. Мы оба знаем правила игры.

— А если она узнает? Если будет скандал? Ты подумала, как это ударит по его карьере, по его семье?

Я рассмеялась снова — на этот раз тише, почти горько:

— Ты правда веришь, что это кого то остановит? В нашем мире скандалы — это просто ещё одна тема для светских бесед. Завтра все забудут, а они снова будут сидеть за тем же обеденным столом, улыбаться и делать вид, что ничего не было. Это система, Артём. И я просто… играю по её правилам.

Он сделал шаг ко мне, голос звучал почти умоляюще:

— Но ты ведь не такая. Ты умнее этого. Ты достойна большего, чем быть чьей‑то «просто захотелось».

Внутри что‑то дрогнуло. Я отвела взгляд, пытаясь удержать оборону:

— А кто сказал, что я хочу «большего»? Может, мне и так хорошо. Может, я просто не верю во всю эту сказку про «настоящую любовь» и «счастливую семью».

Он замолчал. Просто стоял и смотрел.

— Слушай, давай закроем эту тему. Тем более спать я с ним больше не собираюсь.

Он усмехнулся.

— Не понравилось?

— Не в этом дело. Мы просто… неважно. Этого больше не повторится.

Артем шагнул ближе, и теперь он стоял в пару сантиметрах, так что я почувствовала его тепло.

— Ты мне нравишься Насть. Очень. И я бы хотел… быть с тобой.

Вот так номер.

Время вокруг остановилось.

— Насть?

— Что?

— Ну скажи хоть что нибудь, — он усмехнулся — Я тут чувства тебе свои раскрываю, а ты стоишь как вкопанная.

Я открыла рот, но слова не шли. В горле стоял ком, мысли путались.

— Я… — голос звучал хрипло, непривычно. — Я не знаю, что сказать.

— Ну например, «отлично, я тоже хочу попробовать быть с тобой», — мягко подсказал Артём, и в его голосе скользнула едва заметная ирония, будто он сам не до конца верил в то, что говорит.

Я сглотнула, пытаясь собраться. Внутри всё дрожало — не от страха, а от странного, непривычного ощущения, будто стою на краю чего‑то огромного и неизведанного.

— Странный ты Артем, капец какой странный — усмехнулась я.

— Что есть то есть, Колючка. Ну так что? На свиданку со мной пойдешь?

Я смотрела на него и не могла понять, шутит ли он и говорит серьезно. Мы только что осуждали мой секс с его другом, а он уже зовет меня на свидание и предлагает с ним отношение. Абсурд какой то. Он издевается?

— Только одно условие Колючка — он прищурился — Ни какого секса на стороне, понятно? Только я, и ни кто больше.

Анастасия Волкова

Самолёт шмякнулся на полосу, и я чуть не врезалась лбом в спинку впереди. Москва, привет, ты всё такая же серая сучка. Дождь по стёклам, запах мокрого асфальта уже в салоне, и я сижу, прилипнув к иллюминатору, как дура, которая два дня пыталась не сдохнуть от тестостостеронового переизбытка.

Два дня, девчонки. Два. И я до сих пор не решила, кто я: аналитик года, шлюха по вызову или просто ходячая провокация с рюкзаком.

Утром после той ночи — когда Дмитрий вломился ко мне, пьяный в хлам, я проснулась с ужасной головной болью. И да, Артем его так и не забрал. Просто не смог. Конечно, как такого амбала то с места сдвинуть, если он лежит овощем.

Он выполз в 10:30, с глазами как у вампира после диеты, буркнул «спасибо за подушку» и свалил. Без «прости». Без «утро доброе». Просто ушёл. Профессионал, мать его.

Потом работа. Он в костюме, я в брюках и рубашке. Я сыплю цифрами, он ставит подписи. Ни одного взгляда. Ни одного лишнего слова.

Вечером позвонил Артем. Я ему так и ни чего не ответила. Ни да, ни нет. Он и не настаивал.

Набережная, мороженое, пломбир в вафельном стаканчике. Он рассказывает про Берлин, про собаку Бублика, про немку в лифте. Я смеюсь.

Он лёгкий. Не как Дмитрий — не как нож в спину.

На второй день снова работа. Ещё встреча. Дмитрий — лёд. Я — робот. Потом обед с Артёмом. Пляж, полотенца, он мажет мне спину кремом. Я думаю: «А ведь могло бы быть просто».

Но не было.

Потому что в голове — Дмитрий. Его руки. Его голос.

И вот теперь — Москва.

Я вышла последней. Дмитрий впереди, с телефоном. Артём — рядом, с моим рюкзаком.

И тут — она.

Екатерина.

Не та, что была в участке, потрепанная, в слезах.

Эта — другая.