— Она не моя, — отрезал я, чувствуя, как голос становится резче. — Дочка Волкова, отец навязал. Сказал, учить ее бизнесу. Как будто мне тут детский сад нужен.

— Ну, не скажи, — протянул Артем, и я прямо видел, как он разваливается в своем кожаном кресле где-нибудь в офисе или в баре, с этой своей наглой улыбкой. — Она не похожа на тех, кто будет бегать за тобой с блокнотиком. Огонь, Дим. Я бы на твоем месте пригляделся.

— Пригляделся? — я фыркнул, но внутри что-то шевельнулось. Ее лицо всплыло в памяти: темные волосы, собранные в небрежный хвост, черные брюки, которые сидели так, что я невольно задержал взгляд, и эти глаза — дерзкие, с вызовом, будто она готова спорить с самим дьяволом. Она извинилась утром, держалась ровно, но я все еще чувствовал, как ее присутствие цепляет, как заноза. — Артем, не неси чушь. Она тут на неделю, максимум. Провалится — и до свидания.

— Угу, — его голос был пропитан сарказмом. — Ты это себе повторяй, пока она тебе нервы трепать не начнет. Ладно, я в «Тени», в девять. Приезжай, расслабимся. А то ты скоро на всех рычать начнешь, как твой отец.

Я хотел ответить что-то едкое, но он уже сбросил. Я бросил телефон на стол, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то еще — любопытством? Нет, бред. Я откинулся в кресле, глядя на панорамные окна. Артем прав в одном — я на грани. С утра орал на логистов, чуть не уволил пол-отдела, а теперь эта Волкова. Не пустила Соколова. Черт, да у нее стальные нервы.

Я потянулся к папке с ее отчетом и снова открыл его. Графики, таблицы, рекомендации — все четко, без воды. Она нашла пару косяков в логистике, которые даже Сергей, наш главный «гений», проглядел. Это впечатляло, но я не собирался ей это показывать. Пусть помучается, думая, что я ищу повод ее выгнать. Так проще. Меньше ожиданий, меньше проблем.

Часы показывали почти семь вечера. Офис пустел, только гул кондиционера и редкие шаги за дверью нарушали тишину. Я встал, накинул пиджак и вышел в приемную. Лена сидела за своим столом, сортируя последние письма. Она подняла глаза, заметив меня, и ее лицо, как всегда, осталось спокойным, но я знал — она все видит.

— Лена, — сказал я, останавливаясь у ее стола. — Что там с Волковой? Она правда Соколова не пустила?

Лена слегка улыбнулась, но тут же спрятала это за деловым выражением.

— Да, Дмитрий Сергеевич, — ответила она, поправляя очки. — Я просила ее никого не пускать, пока я в бухгалтерии. Она… выполнила указание. Очень буквально.

Я хмыкнул, не зная, злиться мне или смеяться. Артем Соколов, которого пол-Москвы знает, получил от ворот поворот от новенькой. Это было почти забавно.

— Она что, не знала, кто он?

Лена пожала плечами, но в ее глазах мелькнула искра.

— Думаю, знала. Но ей, кажется, все равно.

Я кивнул, чувствуя, как уголок губ дергается в невольной усмешке.

Я махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, и направился к лифту. Но мысли о ней — о ее дерзком взгляде, о том, как она стояла передо мной утром, извиняясь, но не теряя достоинства, — не отпускали.

«Тень» гудела своим привычным ритмом: глухие басы музыки, тусклый свет неоновых ламп, запах виски, смешанный с дымом кальянов. Клуб был как отдельный мир — здесь Москва сверкала, хвасталась и жила на полную, не пряча ни богатства, ни пороков. Я прошел через толпу, игнорируя любопытные взгляды, и направился в VIP-зону, где Артем, как всегда, занял лучший столик у панорамного окна с видом на ночной город.

Он сидел, развалившись на кожаном диване, рубашка расстегнута до середины, бокал виски в руке. Светлые волосы слегка растрепаны — его фирменная небрежность, от которой официантки млели, а я порой хотел его придушить за эту наглую уверенность. Увидев меня, он широко ухмыльнулся и поднял бокал, будто приветствуя какого-то рок-звезду.

— О, явился, гроза офисов! — протянул он, его голос был легким, с привычной насмешкой. — Я уж думал, ты там с отчетами сросся, как с женой.

Я фыркнул, сбрасывая пиджак на спинку дивана, и плюхнулся рядом. Здесь, в полумраке «Тени», я мог выдохнуть. День — крики в «Мясорубке», звонки отца, эта чертова Волкова — остался где-то там, за стеклянными стенами. В клубе я был просто Димой, который умел смеяться и не держать все под контролем. Артем всегда вытаскивал эту мою версию, и, черт возьми, за это я его ценил.

— Да пошел ты, — буркнул я, хватая стакан, который он уже заказал. Виски ударило по горлу, как надо. — Утром логисты опять обосрались, немцы орут, что контракт порвут. А дома… — я махнул рукой, неохота вдаваться. — Короче, пиздец.

Артем рассмеялся, откинув голову. Его смех был громким, заразительным, и я невольно ухмыльнулся, хотя мысли о Екатерине все еще жгли.

— Это ты про свою красотку-жену? Что, опять ввалилась пьяная и устроила концерт? Или ты уже привык к ее выходкам?

— Да ну ее, — отмахнулся я. — Как обычно, трындец полный. Нового ноль.

Артем хмыкнул, ткнул меня локтем, будто проверяя, не тресну ли я.

— Как обычно, ага, — протянул он, лыбясь. — Диман, ты когда-нибудь думал свалить от этого всего? Ну, знаешь, не только в офисе торчать да с ее истериками разбираться?

— Слушай, философ, — сказал я, усмехнувшись. — Лучше расскажи, как ты там с инвесторами? Или весь день по клубам таскаешься?

Артем рассмеялся, откинувшись на спинку дивана и закинув руки за голову. Его рубашка окончательно распахнулась, обнажив загорелую грудь, и я заметил, как пара девушек за соседним столиком начали перешептываться, пялясь на него. Он, конечно, это видел, но сделал вид, что ему плевать.

— Инвесторы? — он пожал плечами. — Они как собаки: кинь им кость, и будут вилять хвостом. Все под контролем. А вот, кстати, — его голос стал тише, а взгляд — острее, — что там у тебя с новенькой? С этой… Анастасией?

— А что с ней?

— Да ничего, — протянул он, но в его тоне было что-то, от чего я невольно сжал челюсть. — Просто видел ее сегодня. Колючая, умная, и, бери выше, жопа — огонь. Я б такую заценил, Диман. Без базара, хочу ее.

— Мне плевать, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, но голос вышел резче, чем я хотел. — За пределами офиса делай, что хочешь. Но в моем офисе она работает, а не флиртует с тобой. Понял?

Артем поднял руки, будто сдаваясь, но его улыбка не исчезла. Напротив, она стала шире, как будто он знал что-то, чего не знал я.

— Окей, окей, босс, — сказал он, откинувшись назад и допивая виски. — Эта девочка — огонь, и я не против подержаться за такой.

— Делай что хочешь.

Артем хохотнул, махнул официантке — длинноногой блондинке в обтягивающем платье, которая метнулась к нашему столику с бутылкой Macallan. Она наклонилась чуть ниже, чем нужно, ставя бутылку, и ее декольте оказалось прямо перед моими глазами. Артем бросил на нее оценивающий взгляд, но она смотрела только на меня, улыбаясь с легким намеком.

— Еще что-нибудь, Дмитрий Сергеевич? — ее голос был сладким, как сироп, и она явно знала, как пользоваться своим телом.

— Пока хватит, — ответил я, отводя взгляд. Она ушла, покачивая бедрами, а Артем толкнул меня локтем, ухмыляясь.

— Ну ты и монах, Диман, — сказал он, наливая нам обоим по полной. — Она же готова была прыгнуть к тебе на колени. Расслабься уже, забей на жену, на офис. Живи, брат.

Я закатил глаза, но взял стакан. Он был прав — я был на грани. День выжал меня досуха: крики в «Мясорубке», звонки отца, бардак с немцами. Хотелось выключить голову и просто быть.

— За то, чтобы все шло к черту, — сказал я, поднимая стакан. Артем ухмыльнулся, чокнулся со мной, и мы выпили залпом. Виски ударил по мозгам, и я почувствовал, как напряжение начинает отпускать.

Следующий час прошел в пьяном угаре. Артем был в ударе: травил байки про свои сделки, подначивал официанток, которые вились вокруг нас, как пчелы у меда. Я смеялся громче, чем обычно, и это было чертовски приятно — просто пить и не думать о завтра. Артем заказал текилу, потом еще виски, и к полуночи мы уже были в том состоянии, когда все кажется возможным, а границы — условностью.