Лиз хотелось рассмеяться. Она совсем забыла о напутствиях Льюиса и даже не пыталась совладать со своей силой. Она просто переключилась, совершенно забыв о том, что две недели назад стала ведьмой.

Она почувствовала, как ее щеки пылают, и даже пальцы Льюиса стали еще горячее, как будто он тоже ощущал связь между ними. Ее захлестнули эмоции – легкий страх смешивался с радостью, а неловкость с необъяснимым желанием остаться рядом.

Ее руки все еще оставались в его ладонях, и Лиз не хотела, чтобы Льюис их отпускал. Ей хотелось задержаться в этом мгновении подольше. Но он все же отступил на два шага назад, оставив на ладонях Лиз свое тепло. Она почувствовала разочарование и то, как магия внутри нее наконец угомонилась.

«Кажется, следует сказать Ксавьеру, что пора заканчивать наши фиктивные отношения» – промелькнуло в мыслях Лиз, осознав, что Льюис Моррисон ей небезразличен.

Настолько небезразличен, что в понедельник она, напевая себе под нос, впервые в жизни выбирала платье для того, чтобы произвести эффект на одного единственного человека, а не на всю школу.

Когда Ксавьер увидел ее перед началом занятий в клетчатом платье-пиджаке с открытой спиной на шнуровке, которая перекликалась с туфлями на завязках, он округлил глаза и прокомментировал:

– Идеально, Лиз. Самый лучший выбор для того, чтобы лезть за Зеркалом и не привлекать внимания.

– Я буду его отвлекать, – довольно улыбнулась Лиз, стреляя глазками в сторону Льюиса. Увидев ее, он выронил папку с исследовательским проектом по экологии. Клэр, чей шкафчик был рядом, буравила ее взглядом так усердно, что, будь она ведьмой, прожгла бы в платье дыру.

– Кого «его»? – не понял Ксавьер.

– Внимание! – раздраженно пояснила Лиз. По утрам с ним было невозможно разговаривать. – А за Зеркалом ты сам полезешь. Как ты себя представляешь меня на стремянке?!

– Действительно, – пробормотал он.

Они условились дождаться обеденного перерыва, когда большая часть учеников будет в кафетерии или в школьном дворике, а другие – заседать на собрании клубов.

В назначенное время Лиз легкой деловитой походкой приблизилась к витрине с наградами. Ксавьер уже ждал ее со стремянкой, примериваясь к ней и Зеркалу. Присмотревшись к нему и разглядев руны на раме, Лиз удостоверилась, что это именно Виридалис.

– Я раздобыла плакат. – Лиз развернула рулон с изображением пирамиды из чирлидерш. – Прикроем им стену, может, никто и не заметит пропажу.

– Молодец, – похвалил ее Ксавьер, но его мысли были далеки. Он, прищурившись, бросал недовольные взгляды на снующих школьников помладше. – На диету сели, что ли… Ходят и ходят.

– Расслабься, ты же хотел слиться с толпой, – беспечно повела плечом Лиз. За последнее время она впервые была в приподнятом настроении и ощущала себя почти той же Элизабет Стэдлер, что и до школьного маскарада.

Установив стремянку, Ксавьер поднялся на две ступеньки и, вцепившись в нее, пробурчал:

– Шатается.

– Твоя нервная система? – весело прощебетала Лиз. – Давно уже. Лезь давай, не тяни кота за… хвост.

Он вскарабкался на самый верх, но несмотря на высоту стремянки, свой рост и длинные руки, дотянуться до Зеркала через выпирающую витрину с кубками по крикету и хоккею на траве было непростой задачей.

Ксавьер вытянул руку к Зеркалу, но едва пальцы коснулись покрытой пылью рамы, стремянка под ним тревожно зашаталась. Он замер, стараясь сохранить равновесие, и почувствовал, как пот выступил на лбу. Лиз, прислонившись к стене неподалеку, следила за ним с интересом, скрестив руки на груди. Рулон с плакатом лежал подле ее ног.

– Не торопись, Ксавьер, – подсказала она с легкой усмешкой. – Я здесь, если что, подхвачу. Или нет.

– Очень смешно, – прошипел он, сжав зубы. Ладонь, тянущаяся к Зеркалу, дрожала от напряжения. – Еще чуть-чуть, почти достал.

Зеркало висело крепко, словно упрямо не желало поддаваться. Он ухватился за его край обеими руками, на мгновение отпустив стремянку. Это было ошибкой: его вес сместился, и конструкция под ногами угрожающе заскрипела.

– Намертво приколочено, что ли… – пропыхтел он, снова пытаясь стащить Зеркало со стены. – Я почти…

Но договорить он не успел. Лиз, не глядя на его напряженное лицо, внезапно произнесла то, чего он совершенно не ожидал:

– Кстати, я тут подумала, не пора ли нам расстаться?

Слова прозвучали неожиданно спокойно, но их смысл будто молнией ударил Ксавьера. Он повернул голову вниз, глядя на нее в полном недоумении.

– Что ты сказала? – нахмурился он.

– Наши отношения, – пояснила Лиз, словно говорила о чем-то совершенно обыденном. – Думаю, пора с ними завязывать. Я больше не вижу смысла продолжать.

Эти слова, сказанные так буднично, выбили Ксавьера из равновесия сильнее, чем шатающаяся стремянка. Он машинально сделал шаг назад, пытаясь ухватиться за ближайшую опору, но его рука проскользнула по гладкому металлу.

– Лиз! – крикнул он, чувствуя, как теряет контроль. В следующий момент стремянка дрогнула, и он всей тяжестью обрушился на нее. Зеркало, вырванное из креплений, соскользнуло вниз.

Звук разбивающегося стекла раскатился по коридору. Осколки разлетелись по полу, блеснув десятками отражений. Ксавьер, упавший рядом, тяжело дышал, уставившись на искромсанный кусок рамы, в котором еще угадывался фрагмент древних рун.

– Ксавьер? – донесся до него обеспокоенный голос Лиз. Она подбежала к нему, но взгляд ее был прикован к разбитому Зеркалу.

Он поднял голову, ярость смешалась с шоком в его глазах.

– Ты серьезно выбрала именно этот момент? – прохрипел он, с трудом поднимаясь на локтях.

Лиз ответила не сразу. Она смотрела на осколки, пытаясь понять, что они теперь будут делать. Наконец, она заговорила упавшим голосом:

– Думаю, сейчас самое время пересмотреть наши приоритеты, Ксавьер. – Случайно наступив на один из осколков, Лиз в панике отшатнулась. Осознание произошедшего пришло не сразу, но сейчас накрыло ее с головой. Едва сдерживая слезы, она просипела: – Что ты наделал?!

Ее вопросом словно эхом отозвался в коридоре. Только голос принадлежал не Лиз, а директору Мензису.

– Что вы наделали?!

Он подлетел к ним, проворно обходя осколки, словно за годы работы в школе привык к подобному. Смерив тяжелым взглядом поднимающегося на ноги Ксавьера, он угрожающе начал:

– Мистер Данмор, какого…

– Я могу все объяснить! – перебила Лиз, придя на выручку. Появление директора Мензиса немного отрезвило ее. Она не могла позволить себе сокрушаться прямо в школе, иначе это могло грозить внеочередным выплеском энергии. Ее глаза забегали в попытках придумать оправдание и наткнулись на рулон. Подхватив его, она скороговоркой выпалила: – Мы решили, что зеркало не вписывается в концепцию уголка славы и спорта нашей школы. Поэтому хотели заменить его на тематический плакат. Простите нас за инициативу, мистер Мензис.

Директор смерил ее хмурым взглядом, но ее слова сработали должным образом. Он уже был готов махнуть рукой, как зачем-то потянулся к плакату и развернул его. Его лицо исказила гримаса негодования.

– Чирлидинг?! Опять?! Это саботаж?!

– Мистер Мензис, что вы… – растерянно залепетала Лиз, побледнев.

– Я уже сказал на общем собрании – никакого чирлидинга в обозримом будущем! У школы нет возможности финансировать эту программу! – директор побагровел. – Родителей в школу! Оба! Я буду поднимать вопрос об отстранении от уроков!

Лиз ахнула. Ксавьер оттеснил ее и попытался заговорить с директором, но тот и слова не давал вставить, продолжая гневную тираду и привлекая внимание школьников и учителей.

Высунувшись из-за спины Ксавьера, Лиз заметила решительно приближающуюся к директору Мензису мисс Краун. За ней семенила мисс Глисон, пытаясь остановить ее и уговорить ту не вмешиваться. Лиз даже удивилась – нечасто можно было увидеть такую картину. Мисс Краун обычно предпочитала оставаться в тени мисс Глисон и не высовываться по вопросам, которые не касались ее напрямую.