– Это накопители, – пояснил Ксавьер, продолжая обходить зал по кругу. – Они собирают энергию, которая проходит через всю лабораторию. Вот почему все здесь работает как единое целое.

Возле стены, где находились пульты управления, Лиз заметила длинный стол, заваленный старыми книгами, свернутыми пергаментами и инструментами, напоминающими микс хирургических и ювелирных. Столешница, покрытая глубокими резными узорами, была как будто продолжением этих книг – линии на дереве вились, сплетаясь в сложные алхимические формулы.

– Посмотри на это, – произнесла она, указывая на толстый фолиант, открытый на середине.

На пожелтевших страницах красовались схемы, похожие на рисунки нервной системы человека, но с металлическими вставками и потоками энергии вместо крови. Рядом лежал непонятный прибор, похожий на большой хронометр, стрелки которого судорожно подрагивали, как будто отзываясь на приближение.

– Невероятно, – пробормотал Ксавьер, поднимая одну из страниц. – Я никогда не видел подобных записей. Дедушка не рассказал и десятой части об алхимии.

Он с благоговением коснулся массивного алхимического тигля, внутри которого окаменела застывшая субстанция с отблеском жидкого золота. Рядом с ним лежали обугленные страницы, испещренные каракулями и расчетами на латыни, вперемешку с загадочными символами.

– Наверное, он ждал, когда ты станешь старше, – предположила Лиз, но Ксавьер ее уже не слушал. Он с горящими глазами всматривался в каждую пробирку, каждый листок бумаги, попадавшийся ему под руку. Словно ребенок, распаковывающий рождественские подарки один за другим.

Лиз прошла вдоль длинного стола с полками, на которых покоились инструменты: репорты для перегонки веществ, колбы и тигли, фильтры и сито для очистки веществ, мензурки, пипетки и шприцы для точного добавления жидкостей, щипцы и пинцеты, медные и стеклянные аламбики для дистилляции спирта, гранитные ступки и пестики, мерные ложки и ковшики для дозирования, весы и гири, масляные лампы для нагрева. Помимо этого, Лиз обнаружила растительные экстракты в банках: травы, смолы, эфирные масла. Затем шла полка, подписанная как «Порошки и соли» с нестройным рядом баночек: квасцы, сера, селитра, соли аммония. Дальше лежали минералы: каменная соль, галенит, киноварь, магнетит. Металлы и сплавы находились за стеклом: ртуть, медь, свинец, серебро и золото. Были даже куски метеорита и порошок из вулканического пепла.

Она отошла к стене и заглянула в печь для плавления с застывшими каплями каких-то веществ. Рядом располагалась небольшая жаровня для сжигания ингредиентов. Трубы, отводящие дым, уходили в стену.

– Здесь есть трактаты Роджера Бэкона! – с удивленным восхищением воскликнул Ксавьер, бережно перебирая книги в сундуке. Лиз подошла ближе и присела рядом на корточки. Она не решилась прикоснуться к ветхим обложкам с названиями «Зеркало алхимии» и «О тайнах природы и искусства и о ничтожестве магии». Ксавьер возбужденно забормотал: – Джордж Рипли, Николя Лефевр, Элиас Эшмол, Исаак Ньютон…

– Ньютон был алхимиком? – выгнула бровь Лиз.

– Что он только не изучал – физику, математику, астрономию, небесную механику, гравитацию, естественные науки, оптику, анализ и импульс…

– Поняла-поняла, – перебила его Лиз. – Теперь ясно, почему сюда так сложно пробраться. Даже в ведьмин чертог проще зайти. – Помолчав, она, озираясь, призналась: – Кабинет твоего дедушки поуютнее его лаборатории.

– Здесь мрачновато, – согласился Ксавьер. – На то это и подземелье.

Лиз поднялась и поежилась от дрожи, пробежавшей по телу. Не то от холода, не то от жути, которую нагоняло это место.

– Если зажечь лампы и растопить печь, будет повеселее, – улыбнулся Ксавьер.

– О да, то еще веселье, – хмыкнула Лиз, не скрывая скептицизма.

Лаборатория пугала ее немногим больше чертога. Если в том десятилетиями проводились леденящие душу обряды, то здесь – жутковатые исследования и сомнительные эксперименты, о результатах которых Лиз предпочитала не знать. Возможно, по этой причине алхимия так и не встала в ряд с другими науками.

– Может, займемся тем, для чего мы сюда пришли? – предложила Лиз. – После того, как закончим, можешь сидеть здесь, сколько влезет.

Ксавьер с неохотой закрыл сундук.

– Дай мне время – нужно изучить записи.

Он вернулся к столу и принялся сортировать черновики Конлета с формулами, описаниями экспериментов и таблицами соответствий, в которой были расписаны взаимодействия алхимических элементов.

Лиз вспомнила, что всегда считала дедушку Ксавьера серьезным ученым несмотря на то, что никто ей не говорил, чем он занимался. Она видела его несколько раз, и Конлет всегда был погружен в какие-то документы и куда-то спешил. Когда им с Ксавьером было по двенадцать, он скончался от обширного инфаркта.

– Почему ты только сейчас решил найти лабораторию? – спросила Лиз, скучающе сев за стол напротив Ксавьера.

– Ключи, как ты помнишь, были заперты в сейфе, – отозвался он. – Потом я подумал, что подростка не пустят в кабинет и отложил это дело до подходящего момента. И вот он настал.

Ксавьер был не просто сосредоточен на дедушкиных записях, он буквально был очарован ими. Лиз пришлось несколько раз напомнить ему, зачем они сюда спустились. Наконец, он выудил из вороха страниц ту, в которой говорилось о Зеркале.

Лиз, оживившись, подошла к Ксавьеру и в нетерпении склонилась над записями Конлета.

«Зеркало Уничтожения

Алхимическое название:Виридалис.

Древний и таинственный артефакт, изготовленный в недрах забытого времени, когда магия и алхимия переплелись в единую, неизведанную ткань мира. Оно не просто отражает образы, оно поглощает и перерабатывает все магические энергии, что касаются его поверхности.

Изготавливалось Зеркало в самые мракобесные века, когда алхимики и маги пытались освоить магическую сущность, стоящую за чарами ведьм, стремясь не только понять их силу, но и обрести власть над ней. Сплетенные заклинания и алхимические формулы сотканы в его поверхности, отражая свет и тень, превращая каждое изображение в невообразимую энергию.

В самом сердце Виридалиса скрыта неизмеримая сила, способная поглотить и уничтожить даже самую мощную магию ведьм. Специальные руны были выгравированы по периметру рамы, поглощая поток энергии, который будет отражаться, но не возвращаться, а убираться в хранилище. Каждая руна запечатана кровью алхимика, что дает Виридалису способность «исследовать» и «понимать» магию, прежде чем вобрать ее в себя.

Символы и руны

Верхний сектор (Огонь):

Руна Феху (ᚠ) – символ богатства, движения и энергии. Она символизирует активную силу, которая поглощает магию ведьмы.

Дополнительный символ: звезда Давида – представляет баланс и гармонию, необходимые для контроля магии.

Левый сектор (Вода):

Руна Ансуз (ᚨ) – символ слова, знания и магии. Она символизирует поглощение магической силы через интеллектуальный или духовный аспект.

Дополнительный символ: Омега (Ω) – конечность, завершение цикла энергии.

Нижний сектор (Земля)

Руна Тейваз (ᛏ) – символ защиты и разрушения. Она символизирует способность зеркала разрушать магию ведьмы, превращая ее в инертную форму.

Дополнительный символ: крест в круге – защита и изоляция энергии.

Правый сектор (Воздух)

Руна Райдо (ᚱ) — символ пути и перемещения. Она символизирует поглощение магии, перемещение в другое измерение.

Дополнительный символ: перевернутый крест – символизирует инверсию энергии.

Химические элементы

Серебро (Ag): символизирует чистоту и отражение. Оно усиливает способность зеркала поглощать и отражать магию.

Формула: Ag + H2O (серебро в воде) – символизирует поглощение магии через чистую среду.

Ртуть (Hg): символизирует изменчивость и трансформацию. Она помогает превращать магию ведьмы в инертную форму.