Ксавьер взял Лиз за руку и мягко, но настойчиво, сжал.

– Тебе не кажется, что нам пора поговорить? – с нажимом произнес он.

Лиз чувствовала, как ее переполняет напряжение. Словно каждая клеточка ее тела была нервно сжата, а каждая нить ДНК натянута до предела. Ей было необходимо выговориться. Не Льюису, не папе, а именно Ксавьеру. Она не могла больше скрывать такую большую и страшную тайну от человека, с которым раньше делилась каждой мелочью, даже незначительной.

– Ты мне не поверишь, – горько усмехнулась Лиз.

– Скажи все, как есть, – мягко проговорил Ксавьер. – Это лучше лжи и недомолвок. Я никогда от тебя не отворачивался и сейчас не отвернусь. Даже если ты признаешься, что в полнолуние превращаешься в агрессивного тролля. Хотя… ты и так каждый месяц в него превращаешься.

Лиз пихнула его острыми костяшками в плечо, а на ее личике появилась возмущенная улыбка. Ксавьер деланно охнул и шутливо схватился за плечо:

– Ты ранила меня… Тролль из подземелья напал на меня, не дайте ему уйти!

Прыснув, Лиз откинулась на спинку дивана и обхватила руками колени, подтянув их к подбородку. Она сосредоточила внимательный взгляд на Ксавьере и в миг посерьезнела.

– Ты недалеко ушел от правды, – тихо произнесла она. – Только я не тролль, а ведьма.

Последние слова сорвались с ее губ легко, будто она говорила о том, куда собирается поступать после экзаменов. Осознав, что у нее хватило храбрости признаться, Лиз обуяло волнение. Она не знала, какую реакцию стоило ожидать: недоверие, смех, а может, ужас? Если Ксавьер ей не поверит, она просто обведет гостиную в красноречивом жесте, а затем, щелкнув пальцами, зажжет огонек. Также, как две недели назад сделала Ная, пытаясь убедить ее принять свою новую сущность.

Не дожидаясь расспросов, Лиз начала пересказывать события последних двух недель, которые снедали ее тревогой и накрывали паникой. Ксавьер пару раз пытался ее перебить, чтобы задать вопрос или что-то вставить, но закрывал рот, хмурясь и продолжая молча слушать. К удивлению Лиз, в его темных глазах не отражалось ни сомнение, ни скептицизм. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Лиз зажгла пламя на кончиках пальцев.

Закончив на том, как Льюис спас ее от Наи и обряда, Лиз свела брови к переносице. Она ждала, что Ксавьер рассмеется, приняв все за шутку и фокус, или наоборот – разозлится и выставит ее за дверь.

Ксавьер шумно выдохнул и, сцепив пальцы в замок, подложил их себе за голову, облокотившись на все еще мокрую спинку дивана.

– Почему ты сразу не сказала? – просто спросил он, словно Лиз призналась ему в чем-то обыденном.

– Как о таком вообще можно кому-то рассказывать? – пристыженно пробормотала Лиз. Последний раз ей было так неловко в тринадцать лет, когда поздно вечером ей пришлось просить папу съездить в аптеку. Она долго и витиевато объясняла, что ей нужно «кое-что с крылышками», и в конце концов просто показала рекламу.

– Могу тебя понять, – кивнул он. Поджав губы, он помедлил, прежде чем произнести: – Так ты хочешь избавиться от… своего дара?

Лиз фыркнула, обводя рукой комнату:

– Это очевидно! Это не дар, а проклятье. Одни проблемы…

Ксавьер пожал плечами и улыбнулся уголками рта:

– Можем это устроить.

– Как? – нахмурилась Лиз, смерив Ксавьера недоверчивым взглядом. – Если ты пытаешься меня утешить, то выбери другой подход. Не нужно меня обнадеживать.

– Я серьезно, Лиз. Ты меня сейчас захочешь прибить, но не забывай, почему ты сама не решалась признаться мне.

– Только не говори, что ты колдун в третьем поколении с наклонностями путешественника во времени, а твоя бабушка была эльфийкой.

Ксавьер криво рассмеялся. Его однозначно веселило происходящее. Лиз неловко улыбнулась, не решив для себя, как воспринимать его реакцию. То, что он ей поверил и не разозлился, можно было считать успехом.

– Ты почти близка к правде, – неловко повел плечом он. – Мой дедушка был алхимиком.

– Алхимиком? – переспросила Лиз, прищурившись. – Мне не послышалось?

– Ты все правильно расслышала, – подтвердил Ксавьер. Теперь уже он ждал реакции на свое признание.

– Ты издеваешься? – разочарованно протянула она. – Хочешь надо мной посмеяться? Твой дедушка был алхимиком, а папа? Дай угадаю, Райан дилер и занимается незаконным распространением эликсиров молодости?

Улыбка Ксавьера погасла, а глаза потемнели.

– Ты снова почти права. – Серьезно произнес он. – Помнишь, ты всегда выпытывала, зачем я изучаю косметику «Эликсира сияния» и занимаюсь поиском токсинов? Это было мое прикрытие. Я не мог рассказать, что пытаюсь найти следы использовании алхимии в производстве.

Лиз закатила глаза.

– Ты думаешь, я в это поверю?

– Ну я же поверил, что ты ведьма, – резонно заметил Ксавьер.

Она снова развела руки, демонстрируя разгромленную гостиную.

– Я хотя бы привела доказательства!

– Дай мне договорить, – мягко попросил он. – А насчет доказательств… Они тоже будут, но уже завтра. Просто доверься мне и выслушай. Также, как я выслушал тебя.

На секунду задумавшись, Лиз согласилась с Ксавьером. Выслушать его было разумно. И честно. Как-никак он ее слушал, не перебивая.

– Мой дедушка был алхимиком, я уже сказал. Он хотел, чтобы потомки переняли его дело. Поэтому и отца, и меня он с детства учил алхимии, прививал любовь к ней. Он хотел, чтобы у нас горели глаза также, как у него. – Ксавьер щелкнул пальцами, будто неожиданно вспомнил что-то. – Тебе рассказать, что из себя представляет алхимия?

Лиз видела, как при слове «алхимия» в его глазах загорается воодушевленный блеск. Она не смогла сдержать улыбки:

– Я смотрю, дедушка тебя увлек по полной. Алхимия – это же философский камень, бессмертие и все в таком духе?

– Почти, – усмехнулась он. – Алхимия – это целое искусство, непризнанная наука. Каждый элемент, каждая капля подчинены строгим законам, которые могли бы покорить любую силу, если ее правильно изучить и разгадать. Алхимики не верят в хаос. Они считают, что магия – это просто наука, которую еще не разгадали. Ведьмами, как и магией в целом, нужно овладеть, взять под контроль, извлечь из этого всю мощь, подогнав ее под свои уставы.

После этих слов Лиз непонимающе замотала головой:

– То есть, алхимики хотят уничтожить магию и ведьм?

– Нет, наоборот! Издревле алхимики пытались доказать, что магия – это не что-то дьявольское. Они хотели защитить ведьм, объяснив людям, как работает их сила. Показать, что магию можно подчинить законам – по типу физических или математических. И что каждый может обладать такими способностями. Процесс превращения, символизирующий их подход, был не только физическим, но и философским. Они стремились преобразовать саму суть мира, изгоняя все иррациональное и неуправляемое. Металлы, которые они пытались преобразовать в золото, были метафорой для магии, которую они намеревались «переплавить» и подчинить законам. В их лабораториях кипели сложнейшие зелья не для того, чтобы уничтожить магию, а чтобы сделать величайшее открытие мира.

Рассказывая об этом, Ксавьер не мог спокойно сидеть. Он подбирал под себя ноги, а затем опускал обратно на пол. Ерзал на диване, от которого разило газировкой и сырной приправой. Проводил ладонью по волосам, взъерошивая их, и приглаживая обратно.

– Ведьмы, чей дар был стихийным и непредсказуемым, были для алхимиков детьми, играющими с огнем. Поэтому они видели необходимость сделать из магии науку – алхимию. Они собирались построить мир, где все будет подчиняться законам, где не будет места ничему, что нельзя объяснить формулами, контролем разума и знаний, где каждая вспышка магии станет предсказуемой, а каждая формула – понятной. Алхимики верили, что хаос – это лишь временное состояние, которое можно упорядочить, если приложить достаточно усилий. Они искали философский камень не ради богатства или бессмертия, как многие думают. Это был символ их цели – абсолютной гармонии между природой и человеком, между стихиями и разумом.