— Это твой первый мерц-прыжок, Лера, ― заговорил Вейсарн. ― И уснуть до ухода в него ты вряд ли успеешь. Поэтому хочу рассказать тебе, что будет. Это поможет не паниковать и справиться с любыми ощущениями.

― Да, расскажите, ― согласилась я, про себя заметив, что все чаще обращаюсь ко всем лордам сразу, а не к кому-то из трех. Наверное, так было правильно, ведь и на вопросы они чаще всего отвечали вместе, дополняя слова друг друга.

― Хорошо. Слушай. В момент перехода и переноса наши тела как бы исчезают, растягиваются на миллионы световых лет, а потом собираются ― уже в другой точке пространства. При этом, если в момент прыжка сознание бодрствует, оно воспринимает происходящее и осмысливает его в виде каких-то образов. Чаще всего ― как мерцание, переходящее в растяжение, которое, в свою очередь, превращается в ощущение бестелесности. Так, будто существует только голый разум, зависший в нигде. Этого не нужно бояться.

― Но как же… ― вопреки словам Вейса, мне стало страшно.

Кайсарн мгновенно почувствовал это.

― Я буду рядом, Лера. Ты сможешь ощущать мои эмоции. А через меня ― Гройса и Вейса, ― ласково поглаживая мои пальцы, пообещал он. ― Поверь, этот опыт пугает только в первый раз, и то при условии, что ты не подготовлен.

― Все будет хорошо, Пери, ― добавил Гройс, поймав и слегка сжав мою вторую руку. ― Думай о приятном. Представляй себе какое-то событие, которое оставило у тебя самые свежие и яркие воспоминания. Так ты отвлечешься и не заметишь, как все закончится. Главное, помни: времени ты чувствовать не будешь. Прыжок покажется тебе одновременно и одним мгновением, и вечностью.

― Тогда я буду представлять наше последнее слияние, ― решила я.

И, будто того и ждал, ИСИН корабля объявил:

― До мерц-прыжка пятнадцать секунд. Начинаю обратный отсчет…

На счет «один» свет в каюте-гостиной погас, а ладони Гройса и Вейса крепче стиснули мои ладони. Сама я, уж не знаю как, снова оказалась на коленях у Кая. Но теперь… теперь начало происходить что-то странное. И никакие рассказы лордов не подготовили меня к тому, что даже сквозь сомкнутые веки я увижу слабое мерцание, напоминающее свет стробоскопов. А потом ― расползусь облаком, которое постепенно растворится, оставив меня-разум пребывать в том, что даже и пустотой не назовешь.

Это не был беззвездный вакуум, не была тьма подвала, в котором меня держали пару ночей без света, без звуков. В этот раз я действительно была в нигде. Но подсказка лордов плюс хорошая зрительная память помогли мне представить последнее яркое воспоминание: Кристалл Силы, созданный из пси-потоков лордов.

Стоило подумать о нем, представить его ― и он возник… Где-то. Я бы сказала, что перед моим внутренним взором. Я залюбовалась им: его острыми гранями, нежными переливами, в которых смешивались алые и синие оттенки спектра, отчего кристалл отливал то темно-бордовым, то бледно-лиловым.

Мою сущность охватил восторг ― и от красоты и совершенства Кристалла, и оттого, что мне удалось увидеть его снова. И тут же я ощутила ответную волну восторга, и по тому, как резонировала эта ответная волна со мной, сразу поняла, что ее мне послал Кай.

Ощущение одиночества тут же исчезло.

«Ты тоже его видишь?» ― мысленно спросила я Кайсарна.

«Мы все его видим. Он прекрасен», ― пришел ответ, не как мысль и даже не как образ, а как ощущение коллективного радостного созерцания.

И я позволила себе погрузиться в это ощущение, утонуть в нем и укутаться в него как в кокон, способный защитить от любых бед и тревог. Теплые волны любви и приязни, исходящие от Кайсарна, баюкали меня. Кристалл медленно вращался, усыпляя бдительность. Я совсем забыла все опасения и тревоги.

…И даже не сразу поняла, что «слышу» Кайсарна все слабее и слабее, а Кристалл уже не вращается плавно и легко, а движется вокруг своей оси дергаными рывками, одновременно наливаясь синевой и тускнея.

«Что происходит?!» ― мой мысленный вопль, адресованный Кайсарну, заставил Кристалл задрожать и стать однотонным.

Ответ Кая пришел словно издалека, я еле уловила его:

«Все хорошо, Лера. Тебе нечего опасаться».

Но я понимала, что происходит что-то ужасное. Кристалл истончался. Таял. Вытягивался в длину и шел трещинами. Кайсарн молчал, закрывшись от меня и не позволяя ощутить его эмоции.

«Кай! Не молчи! Говори со мной, Кай!» ― требовала я.

«Ты в безопасности, Пери…» — это было последнее послание, которое мне удалось поймать от него.

А потом Кристалл задрожал, замерцал, рассыпался на мириады крохотных осколков, которые вспыхнули и сгорели в собственных вспышках.

И я поняла: пси-потоки моих лордов снова потеряли стабильность. Им срочно необходимо слияние, иначе их сожжет пси-буря.

Теперь пребывание здесь, в этом странном месте без места, уже перестало казаться мгновением. Оно, как и обещал Гройсарн, превратилось в вечность.

Если бы у меня было тело ― я бы трепыхалась. Боролась. Задыхалась и слышала бы заполошный пульс в горле. Но ― тела не было. Была только я-мысль, я-память, я-стремление вырваться из этой проклятой бесконечности туда, в вещный мир, где мои лорды будут полыхать от сжигающего их огня, а я сделаю все, чтобы этот огонь погасить!

Мое напряжение росло. Мое желание вернуть свою телесность словно подгоняло, тащило меня сквозь миры и пространства.

И в какой-то момент я замерцала. Вначале ― так часто, что это казалось свечением. Потом вспышки стали реже. Еще реже. Потом ― вовсе угасли вместе с ощущением растянутости. Я ощутила свое тело. Забила руками и ногами, пытаясь овладеть ими, надеясь вскочить и бежать к моим лордам.

― Лера, Лера! ― Руки Кайсарна прижали мое содрогающееся тело к его сильной груди. ― Тише, малышка. Все закончилось. Ты вернулась, и мы ― тоже.

― И вы… ― я дважды протерла глаза, избавляясь от ощущения, что все еще вижу не реальный мир, а выдуманный, созданный моей фантазией.

Мои лорды горели. Как я и предполагала.

― Мы надеялись, что Кристалла хватит почти на стандартные сутки. А его не хватило даже на половину, ― очень ровно, будто наблюдая за ходом научного эксперимента, произнес Вейсарн.

— Значит, слияние? ― я не желала слушать рассуждения. Я хотела действовать!

― Если ты не против, ― мягко отозвался Кайсарн. ― Только, пожалуйста, переберись к Вейсу на колени. Он… почти на грани. Еще немного ― и уйдет в свои бесконечные вычисления.

― Ладно! ― я переползла на колени к Вейсарну, обхватила ладонями его лицо и, видя, как стекленеют его пылающие алыми искрами глаза, рявкнула: ― Не смей!

И впилась поцелуем в его губы.

* * *

Мы успели. В этот раз — успели. Я стремилась к слиянию не меньше лордов. Слишком многое осталось у меня за спиной. Я отказалась от прошлой жизни ради новой — с этими мужчинами. В их мире. Человеческая симпатия и чувственное влечение к ним постепенно перерастали во влюбленность. И я категорически отказывалась их терять, хотя и знала со слов лордов, что могу оказаться Пери и для другой триады. Только вот другой я не хотела!

А потому целовала Вейса так, будто в последний раз. Дышала ему в рот, одновременно сжимая и разжимая пальцы, вцепившиеся в ладони Кая и Гройса. Вейсарн отвечал. Вначале — с трудом, через силу, вяло и слабо. Но ритмично. И это было главное. Потому что я сумела передать наш ритм Каю и Гройсу, и они почти сразу поймали его.

Дальше стало проще, почти как обычно. Тела моих лордов пришли в движение, пропуская через себя невидимые волны, и я двигалась вместе с ними, постепенно отпуская контроль и погружаясь в этот огненный танец — телом, чувствами, разумом. А потом я увидела: под сомкнутыми веками зародилось трехцветное сияние, похожее на три облака хаотично мельтешащей, светящейся мошкары.

Мысленно я закрутила все три облака в спирали — и они послушно вытянулись в три нити, каждая из которых свернулась в десяток идеальных витков. Оставалось лишь сблизить эти спирали, перевить их между собой, превратив в единую структуру, как две связанные между собой нити ДНК.