Кивком отправил Кая следом за Гройсом, мысленно вложив в приказ всю свою решимость: «Пси-атака!»

Гройс, не сбавляя инерции, врезался в дверь плечом, и та с грохотом отлетела в сторону, осыпая пол щепками. Он оказался внутри еще до того, как смолк дребезг. Я ворвался за ним, прикрывая спины побратимов и за долю секунды оценивая обстановку: сырой подвал, два женских силуэта в камуфляже, и она — наша Пери, прикованная у стены.

Гройс уже встал неприступной горой между Лерой и угрозой. Кай замер в трех шагах от входа, вытянув руки ладонями вперед — он толкал невидимую, но несокрушимую стену пси-воздействия, обрушивая на стражниц шквал нашей выстраданной боли и спрессованной ярости. По его лицу струился пот, смешиваясь с алой пси-пылью, проступавшей на висках, но ладони были неподвижны.

Женщины бледнели на глазах, их лбы покрывались крупными каплями испарины, а глаза стекленели, отражая чужой огненный кошмар.

— Очнитесь! Чего замерли?! Доложить, что, в черную дыру, происходит! — бушевала из вифона, установленного на треноге, сиала Деланита. Ее голос резал слух, как скрип стекла по пластику. — Струсили? Боитесь ручки замарать? Так поздно бояться!

Нас она пока не видела. Но нас увидела Лера.

Ее глаза распахнулись — изумленно, неверяще, застигнутые врасплох самым невозможным чудом. Она инстинктивно дернула прикованной рукой, ее губы беззвучно сложились в протяжное, выдохнутое всем существом «о-о-о!..»

Она не верила в наше появление. Считала его обманом чувств, последней галлюцинацией перед концом.

Я подошел к тюремщицам — безвольным, сломленным тяжестью не своих переживаний, — и скрутил их, не причинив вреда.

В этот момент взгляд сиалы Деланиты поймал мое изображение на экране. Заминка в ее речи была практически неуловимой: лишь тончайшая трещина в маске. Интриганка перестроилась мгновенно, ее мозг тут же отыскал новый ход.

— Лорды! Вам удалось отыскать бедняжку Леру? — Ее голос стал сладким и ядовитым, как забродивший сироп. — А я не знала, как вам сообщить, что со мной связались ее похитители…

У меня в горле встал ком спрессованной ярости. Она думала, мы все еще будем играть в эти жалкие словесные шахматы, после того как она приказала убить Леру? Сквозь нарастающий гул в ушах я ощущал, как по моим жилам расползается не тепло, а стальной холод.

— Не беспокойтесь, сиала. Мы уже обо всем осведомлены. В деталях. ― Я сделал шаг вперед, намеренно выходя в центр поля зрения камеры.

Так, чтобы сиала Деланита могла разглядеть меня во всех подробностях. Медленно, демонстративно я указал пальцем на крошечную экшн-камеру, прикрепленную к специальной петлице своего легкого бронежилета. У нас с побратимами оставалось совсем немного времени, и я не собирался тянуть с обличительным выступлением.

― Ваши распоряжения, сиала, были зафиксированы. Вместе с вашим живым изображением. Прямая трансляция, если можно так выразиться. Уверен, Совет оценит эти действия по достоинству.

Слащавая маска стекала по лицу Деланиты медленно, словно патока. Сначала сошлись над переносицей брови, прорезав лоб глубокой складкой. Затем сузились и засверкали чистейшей, неприкрытой ненавистью глаза. Искривился рот в беззвучном злобном оскале, обнажив сжатые зубы.

― Вы… подлецы!.. ― Ее голос превратился в хриплый клекот. ― Вы это все подстроили!

― Мы просто пришли за своим. ― Рядом со мной встал Кай. Его лицо было серым от перенапряжения.

Я видел, что пси-атака отняла у него последние силы. Но, если бы потребовалось, он нашел бы в себе ресурсы, чтобы повторять ее снова и снова.

― Вы сами предоставили все необходимые улики, ― договорил он, и в его усталых глазах вспыхнули алые искры.

Деланита на экране потянулась вперед рукой со скрюченными, дрожащими пальцами. К нам или к своему вифону, чтобы разбить его — я не знал. Это уже не имело значения.

— Передаю привет сиале Велемине. ― Произнес я ровно. Без угроз. Без злорадства. Словно констатировал неизбежный факт. ― Уверен, эта запись станет главным доказательством на вашем процессе.

― Будьте вы прокляты, лорды с Сэйрана! ― сиала Деланита все же дотянулась до вифона, экран погас, и связь оборвалась, оставив в подвале гнетущую тишину.

Я обернулся к Гройсу и Лере.

Наш великан, в порыве гнева едва не вырвавший из стены трубу, к которой была прикована Пери, вовремя сумел совладать с собой. Он уже обыскал связанных тюремщиц и, подобрав ключи, щелкнул магнитным замком. Наручники с легким шелестом разомкнулись, освобождая хрупкое запястье Леры.

— Пери. Держись. Ты уже в безопасности. Все хорошо. Все хорошо, — повторял он, как заведенный, стоя на коленях перед ней, и его огромная ладонь нежно прикрывала ее освобожденную руку, словно согревая.

Мы с Кайсарном, превозмогая свинцовую тяжесть в ногах, подошли и присели рядом, прямо на простецкий матрас, по обе стороны от Леры. Наши тела пылали изнутри лихорадкой подступающей пси-бури, а в ушах стоял нарастающий гул: шесть часов без псионитов давали о себе знать неумолимой физической расплатой.

Отчаянно хотелось прикоснуться к Пери. Ощутить под пальцами не мираж, а живое теплое тело, довериться ее рукам, несущим спасение и блаженство, вдохнуть ее свежий запах, заглушающий вонь страха.

Но Леранда Клэр смотрела на нас не с облегчением, а с ужасом осознания.

— Сколько? — выдохнула она, и ее голос прозвучал неожиданно прохладно. — Сколько дней вы еще продержитесь, лорды, без полного слияния на Сэйране?

Леранда Клэр. Тренгорн. Арригоса

Потерять счет дням я не успела, хотя казалось, что провела в подвале целую жизнь. Просто каждая минута в заточении превращалась в вечность, до предела заполненную тревогой — о лордах, о проекте, который если не встал, то вот-вот встанет, о своем будущем, которое лорды разрушили.

И вот лорды появились. Вторглись в мою темницу так же бескомпромиссно, как за пару дней до этого ворвались в мою жизнь. Я не поверила своим глазам, когда в неплотно прикрытую дверь вломился, словно таран, лорд Гройсарн, разнеся в щепки полотно из стеклопласта.

Следом ворвались лорды Кайсарн и Вейсарн. Кай, едва переступив порог, направил ладони в сторону моих тюремщиц, прерывая сеанс «промывки мозгов», устроенный для меня по вифону сиалой Деланитой. Не первый, надо признать, сеанс. Младшей советнице Деланите и ее приспешницам нравилось истязать меня — не физически, а морально.

— Ты слишком высоко взобралась для пустышки, — злобствовала Деланита. — Пришла пора вернуть тебя туда, откуда ты вылезла!

Она рассказывала, что сделала все, чтобы меня не искали. Чтобы все поверили, будто я сбежала сама, отказавшись и от проекта, и от контактов с лордами Сэйрана.

Мои попытки объяснить, что лордам нужна только я, пропали втуне.

— Да что ты можешь им дать, если у тебя нет Сиа?! — отмахнулась от меня младшая советница. — Ты же «немая»!

Переубеждать ее было бесполезно. Я и не пыталась больше. Решила, что одной попытки достаточно. Все равно эта женщина слышала только себя.

Но и ее попытки разрушить мою веру в лордов, в то, что они обязательно меня найдут — если успеют раньше, чем их выжжет «пси-буря», — были напрасны. У каждой из нас была своя правда.

Победила — моя.

Лорды и в самом деле нашли меня, скрутили тюремщиц, освободили мою руку от наручников. Затекшие мышцы плеча пронзила острая колющая боль, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось с ними. А затем они повалились на матрас рядом со мной — уже почти доведенные до предела. Почти горящие.

Они сидели вокруг меня, и от них исходила смерть.

Не образная, а самая что ни на есть реальная. Она пульсировала алыми прожилками под кожей Вейса, дрожала в непослушных пальцах Кая, застывала алыми потеками на висках Гройса.

Три титана, сломленных собственной биологией. И виновницей этой поломки была я — не потому, что сделала что-то не так, а просто потому, что существовала.