В центре зала вместо обычного пола лежала огромная плита из отполированного до зеркального блеска гранита, на которой был высечен герб дома Пьер — Гора пронзающая облака. Ступать на этот герб разрешалось только прямым потомкам Франчески. Остальные обходили его по узкому коридору из простого булыжника, словно прося разрешения находиться в этом святилище камня и власти.

Именно сюда, чтобы вербовать новых последователей и укреплять пошатнувшийся после дуэли авторитет, явился наследник этого великого дома, Гектор Пьер. Он стоял на родовом гербе, раздувая щёки и стараясь придать своему ещё не сформировавшемуся лицу надменное и властное выражение.

— Дом Пьер, — начал он, и его голос, ещё неокрепший, слегка дрогнул, отчего Гектор поморщился, — это столп, на котором держится оборона наших земель! Это мы возводим стены, которые не могут проломить орды гоблинов! Это наши предки заложили фундамент Академии! Присоединившись к нам, вы получите не только знания, но и покровительство сильнейшего клана магов камня!

Он выдержал паузу, ожидая взрыва аплодисментов или хотя бы одобрительного гула. Но в ответ повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь эхом его собственных слов, бесцельно бродившим под высокими сводами. Несколько студентов из знатных семей, чьи роды были традиционными союзниками Пьеров, вежливо, но без энтузиазма похлопали. Остальные же смотрели на него с плохо скрываемым скепсисом. Пылкая речь, отрепетированная перед зеркалом, не нашла отклика.

Двое столичных аристократов, братья из дома Валерьев, и вовсе позволили себе усмехнуться, перешёптываясь у дальней стены. Глава их дома предпринимал много усилий чтобы брать под свое крыло магесс которые так и не смогли открыть грани и эта политика полностью себя оправдала.

— Он говорит о силе, — громко, явно желая, чтобы его услышали, произнёл старший из братьев, — а сам недавно был побеждён каким-то провинциалом с зелёной мантией. Сильно сказано.

Гектор побагровел. Удар был точен и пришёлся в незажившую рану его самолюбия. Его пальцы непроизвольно сжались, и крошечные осколки гранита под ногами на мгновение завибрировали, отзываясь на его ярость. Он искал, на ком сорвать накопившуюся злость, и его взгляд упал на трёх девушек в грубых мантиях, которые, воспользовавшись неловкой паузой, пытались незаметно покинуть класс, крадучись вдоль стены.

— Эй, вы! Стоять! — крикнул он, чувствуя, как гнев придаёт его голосу ту самую властность, которой ему не хватало.

Они замерли на месте, словно зайцы, застигнутые светом фонаря, и, сбившись в кучку, поклонились, пробормотав почти в унисон:

— Ваше благородие.

Именно это простонародное, уничижительное обращение, а не положенное «светлость», и стало последней каплей. В классе снова раздался сдержанный, но уже более уверенный смешок. Гектор взвизгнул, его лицо исказила гримаса ярости:

— Светлость! Черт вас побери! Я вам не какой-нибудь уездный барончик!

Девушки в ужасе отступили на шаг. В их деревенском мире такого обращения всегда было достаточно для любого господина. Они не знали тонкостей столичного этикета и теперь их одолевал ужас от происходящего. Одна из них, самая младшая, по имени Ханна, уже всхлипывала.

— Я собирался предложить вам войти в наш клан, но вы перешли все границы! — закричал Гектор, чувствуя, что наконец-то нашёл тех, кто ниже его, тех, на ком можно без последствий восстановить свой авторитет. — Вызов на дуэль всем троим!

В панике они отшатнулись ещё дальше. Бренда, в ужасе пыталась отступить, неуклюже задела спиной массивную статую Франчески Пьер, стоявшую на постаменте из рыхлого песчаника — учебном пособии по работе с хрупкими материалами. Статуя, простоявшая здесь, десятки лет, качнулась, на мгновение замерла в нерешительности, а затем рухнула с оглушительным грохотом, разносящимся по залу. Голова основательницы великого дома откололась и покатилась по полированному граниту, издавая сухой стук.

Воцарилась мёртвая, давящая тишина. Насмешки над наследником — это одно, но осквернить статую легендарной основательницы — совсем другое. Даже братья Валерье перестали улыбаться.

Девушки застыли в ужасе, глядя на каменные обломки, в которых лежала их судьба. А Гектор уже собирал ману, его руки сжались в кулаки, а гранит под ним ответил, осколки камня, отколовшиеся от плиты пола были готовы к атаке. Его грань «Каменный шквал» должна была разорвать простолюдинок и похоронить то, что от них останется, под грудами гранита, смыв позор их дешёвой кровью.

В сторону обезумевших от страха девушек помчалась волна острых, как бритва, осколков, свистящих в воздухе.

***

Рени едва успел создать водяной купол, как грохот разнёсся по всему классу. А мой знакомый аристократ буквально взвизгнул.

— Кто посмел?! — Он резко обернулся в нашу сторону.

Я расплылся в самой добродушной улыбке.

— Ты чего творишь, урод? Тебе в прошлый раз было недостаточно понятно, что на девушек руку поднимать нельзя?

— Вилд! Это внутреннее дело нашего клана!

— Напомни, как тебя там зовут?

— Я Гектор, Гектор Пьер!

Я подошёл ближе и с наигранной учтивостью поправил складки на его мантии.

— И что же такого страшного они сделали, что ты решил на них напасть?

— Они разбили статую основательницы!

Я посмотрел на «место преступления», затем — на этого зазнавшегося сноба.

— Я думаю, её можно починить. Вы ведь маги камня. И я уверен, девушки глубоко сожалеют о случившемся.

Те трое закивали, как болванчики.

— Вот видишь? Силу следует применять только в крайних случаях.

Заняв место у трибуны, я обратился к аудитории:

— Как вам известно, мы будем участвовать в освоении новых земель. Я и мои друзья набираем команду. Многие из вас видели меня в бою и знают, что на меня можно положиться. Кто хочет к нам присоединиться?

Майра видя две противоборствующие стороны, схватила двух других и решительно подошла к барону.

— Мы хотим вступить.

— Все трое?

В ответ они не стройно закивали. К нам подошли Рени и Рори.

— Ваша светлость, Гектор, отныне эти дамы находятся под нашей защитой. Если у вас будут к ним вопросы, решайте их через нас.

Рори, понимая, что происходит что-то опасное, пытался спрятаться за спиной Рени. Он даже позавидовал девушкам — те хотя бы могли провалиться сквозь землю от страха, а ему приходилось стоять здесь и участвовать в этом ужасе.

Побагровев от ярости, Гектор развернулся и молча удалился.

— Пойдёмте знакомиться, — предложил я новым союзницам. — И в выходные приходите на полигон.

Девушки снова побледнели и вцепились друг в друга. Никто из их класса не открыл грань.

Сидя в таверне, мы узнали, что в наши руки попали:

Майра — дочь обычного лавочника.

Бренда — из деревни, как Рени и Рори; её родители разводили скот.

Ханна — сирота.

У всех троих была открыта лишь одна грань.

— Рори, теперь можешь спокойно выдохнуть, — заметил я.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Теперь ты не самый слабый в нашей команде. Но это не повод забрасывать учёбу.

Рори что-то буркнул себе под нос и принялся вымещать злость на ни в чём не повинной утке. А я смотрел на трёх юных магесс и понимал: поход придется отложить. Девчонки бледнели при одном упоминании гоблинов. До дня, когда они смогут управлять големами, было ещё очень далеко.