— Сколько?! — Рори вскочил со стула.

Эти эмоциональные качели изрядно нас позабавили, но я решил перейти к делу.

— Смотри, Рори, вот как я вижу ситуацию. Тебя просто и банально приписали к нашей свите.

— Но мы же только на регистрации виделись!

— Как ты мог заметить, это вообще никого не смущает, — я поднял бокал с соком. — Предлагаю тебе не разочаровывать окружающих и просто дружить с нами.

— Но ведь вы будете воевать со всеми подряд!

Рени взял пирог и продолжил:

— На самом деле нет. Мы будем вступать в бой, только если кто-то попробует обидеть Помпео или пристанет к нам. В остальном мы прибыли учиться, как и все.

— И продавать мои картины! — вставил я своё веское слово.

— И продавать его картины, — кивнул Рени.

Рори сидел и о чём-то долго думал. Мы не торопили его.

— Они ведь всё равно не отстанут? — наконец тихо спросил он.

Мы подтверждающе кивнули. В конце концов это застарелое болото не так часто видит магов нашего уровня, а значит будут пакостить.

— Ладно, а что за девчонка была? — не удержался Рори, в котором любопытство наконец пересилило робость.

Уголки губ Рени поползли вверх в его фирменной ухмылке.

— А это, мой юный друг, была Лирин Помпео. — Он многозначительно кивнул в мою сторону. — Его будущая невеста.

Я не стал ничего говорить. Просто двинул его локтем в бок так, что он на секунду потерял дар речи. Рори же, схватившись за кружку, залпом выпил сок и всем своим существом демонстрировал, что ждёт продолжения этой захватывающей саги.

— Ничего она мне не невеста, — буркнул я. — Проклятые Лео с Оскаром вручили шкуру, предназначавшуюся её бабке, прямо в руки самой Лирин.

Рори округлил глаза, и в них вспыхнуло понимание.

— Так значит... ты убил оборотня и его шкуру отправил невесте в подарок! — выдохнул он с почтительным ужасом.

Рени, который как раз сделал глоток сока, закашлялся и, давясь смехом, едва не рухнул под стол.

— Да нет же, чёрт вас дери! — я рявкнул раненым зверем. — Ты чем вообще слушал? Не убили мы оборотня!

Рори сделал вид человека, чья картина мира рухнула, но который изо всех сил цепляется за её обломки.

— А... а шкура? — растерянно спросил он.

После этого Рени был готов закатиться под стол с диким хохотом, а я с насмешливым презрением махнул рукой на этих неисправимых деревенщин. Объяснять что-либо было бесполезно.

Рори сделал вид, что всё понял, и благоразумно решил больше не задавать вопросов. Но через мгновение послышался новый вопрос.

— Ты говорил что то про картины.

Я окинул его оценивающим взглядом. А почему бы и нет? День и так выдался богатым на события.

— Ладно, — сказал я. — Уговорил. Но готовься к тому, что это надолго. Сидеть смиренно — целое искусство.

— Я справлюсь! — тут же выпалил Рори, его глаза загорелись.

— Ну что ж, — вздохнул я, но улыбка выдавала моё настроение. — Пошли. Прощаясь с шумной таверной, мы направились к нашей резиденции.

Наш скромный дом принимал первого гостя. Рори с нескрываемым любопытством разглядывал всё вокруг, а его глаза округлились, когда слуги начали расставлять на столе угощения.

— Это всё... нам? — недоуменно сказал он.

— Ну, пока ты будешь нашим натурщиком, тебя нужно подкармливать, — с ухмылкой заметил Рени. — Иначе сбежишь.

Пока он отвлекался на еду, мы с Рени устроили ему настоящий допрос.

— Так значит, твой отец — бывший гвардеец? — начал я. — И он был в восторге от твоих... опытов с огнём?

Рори, набив рот сладким хлебом, жалостливо взглянул на нас.

— Он говорит, что я не должен поджигать всё, что вижу, и мне лучше пока упражняться с мечом. А тот стол... он всё равно был старым, наверное, даже старше нашего старосты! А наш староста — вредный дедулька...

— Так за что же он вас наказал? — поднял бровь Рени.

— Ну... мы просто бегали по полю. И в некоторых местах... колосья помяли, в общем, — честно признался мальчишка.

Пока Рори рассказывал, мы готовили всё необходимое. Он с интересом следил за нами, пытаясь засунуть нос в каждую баночку с краской.

— Ой, а это что? Пахнет как мокрая трава!

— Это и есть мокрая трава, точнее, пигмент из неё, — пояснил я, отбирая у него баночку с зелёной краской. — А вот это не трогай, яд.

— Понял, — тут же отскочил он, но сразу уставился на кисти. — А зачем столько палочек с шерстью?

Рени, теряя терпение, легонько хлопнул его по затылку.

— Чтобы рисовать, гений. А теперь перестань вертеться и вытри руки. Ты весь в крошках.

Мы поднялись на крышу, откуда открывался лучший вид на вечерний Орфен, и усадили Рори на стул, пытаясь поймать непринуждённую позу.

— Расслабься, — говорил я. — Представь, что ты просто смотришь на закат.

— Я пытаюсь! — пищал он, сидя неестественно прямо, как палка.

В какой-то момент Рени, потеряв терпение, просто начал крутить его с помощью водяных пут, как марионетку.

— Эй! Что ты делаешь?!

— Тебя же просили посидеть смирно? Вот я и помогаю, — невозмутимо парировал Рени.

В итоге мы остановились на простой, расслабленной позе: Рори в своей новой белой рубашке, сидящий прямо, с руками, в которых загорается огненный шар.

Первые десять минут он старался изо всех сил, но потом начал саботировать процесс.

— У меня спина затекла... А можно я руки опущу? Это так скучно... Ой, смотри, птичка!

Рени без лишних слов окутал его лёгким водяным коконом, мягко зафиксировав в нужном положении.

— Всё, хватит. Двадцать минут тишины, или никакого портрета.

Сам портрет я начал с лица— с добрым, с ещё детским взглядом. А затем перешёл к фону. Я изобразил не дневную столицу, а ночной город, где улочки тонули во мраке, освещённые лишь редкими факелами. И в центре этого полумрака — наш новоявленный друг, в руках которого плясал не яростный огненный шар, а тёплый, живой шарик огня, разгоняющий тьму. На его лице играла беззаботная, счастливая улыбка.

Разглядывая готовую картину, Рори, как когда-то Рени, переводил взгляд с полотна на улицу и обратно. Солнце ещё не село окончательно, и его сбивало с толку это несоответствие.

— Но... сейчас же ещё не ночь? — наконец выдохнул он. — А на картине ночь. И огонь... он такой... тёплый.

— Это называется художественное видение, — улыбнулся я. — Понравилось?

В ответ он лишь кивнул, не в силах оторвать взгляд. Рени аккуратно вытянул излишки влаги из красок, и произведение было завершено.

Мы сняли полотно с подрамника и вручили его Рори.

— Держи. Отправишь родителям. Пусть узнают, что у тебя все хорошо и ты начал учиться.

Он принял свёрток с невероятным трепетом и почтением, будто держал в руках не изображение, а самую дорогую семейную реликвию.

— Спасибо, — сказал он, и в его глазах блестели не отражённые огни города, а самые настоящие слёзы благодарности. — Я... я никогда ничего такого не видел.

Я же остался доволен. С тех пор как я появился в этом мире, мои навыки росли не только в магии. Мы проводили нашего нового друга, опасаясь нападок клановых, но, видимо, зря.