Вот Бренде вручили несчастную утку. Она твёрдой походкой подошла к столу, взяла большой нож и с ледяным спокойствием отсекла всё лишнее. Под аккомпанемент приглушённых всхлипов и стенаний подруг Бренда привычно и методично ощипывала и разделывала тушку. Её лицо не выражало восторга, но жизнь в деревне с детства приучила её делать то, что необходимо.

— Ну и чего вы разнылись? — бросила она через плечо, смывая с рук кровь.

— Но ведь уточка... — с скорбным видом протянула Викта, её голос дрожал.

— Это не знакомая утка, с которой ты играла во дворе. Вот когда они вырастают у тебя на глазах — тогда да, — прагматично парировала Бренда.

Услышав это, девушки разразились новым взрывом всхлипов и рыданий. Бренда в ответ лишь выразительно закатила глаза.

— Успокойтесь! И вообще, завтра нужно будет проснуться пораньше.

— Зачем? — утирая слёзы платком, спросила Фрея.

— Завтра очередь парней, — с едва скрываемым злорадством объявила Бренда.

Плач моментально прекратился, сменившись возбуждённым гомоном. Новая тема взволновала всех.

За ужином девушки вели себя как-то уж больно покладисто и тихо, но я был им за это лишь благодарен. Не думал, что они такие чувствительные, ведь им вскоре предстоит столкнуться с гоблинами. А сражение с ними приятным не назовёшь.

— Итак, девушки своё испытание прошли, — я отложил вилку и обвёл взглядом собравшихся парней. — Теперь ваша очередь. Кто хочет быть первым? Леви, может, ты?

— Нет, нет, нет! Спасибо! — тот чуть не поперхнулся, энергично мотая головой и отодвигаясь.

— Не отказывайся так просто. Твой дар — лекарский. Понимаешь, что это значит?

— То, что я должен лечить? — неуверенно предположил Леви.

— Да. Вот только ранения, которые тебе придётся лечить, будут выглядеть ужасно. Рваные раны, отсутствующие конечности, и всё это — под крики и стоны пострадавших.

Леви бледнел с каждой моей фразой, его пальцы судорожно сжали край стола. Кажется, только сейчас до него начало доходить, с чем именно ему предстоит работать.

— Начать с утки — не худший вариант. Да и учитывай: с гоблинами ты всё равно столкнёшься лицом к лицу.

— Понял, понял! — сдавленно выдохнул он. — Буду первым.

— Отлично, у нас есть доброволец на утро. Кто будет вечером? Думаю, Энтони тоже стоит попробовать.

Энтони, как раз подносивший кружку с чаем, поперхнулся. Рени, сидевший рядом, пару раз похлопал его по спине.

— Эм... хорошо, — прочистил горло Энтони. — Я тоже буду в этом участвовать.

— Прекрасно. Вы все должны понимать, как будет проходить бой с гоблинами. У нас есть Викта, которая не может принимать участие в схватке, но чертовски важна для нашего лагеря. Леви так же важен — он сможет поставить на ноги не только нас, но и наших гвардейцев. Поэтому они будут проходить отдельные тренировки. Остальные будут действовать в группе. Я, Аспид, Дуглас — бойцы первой линии. Наша задача — сдерживать основную массу противника и приходить на самые опасные участки. Мы не можем уничтожать врага в больших количествах, но благодаря выносливости способны закрывать самые сложные направления. Рени, Рори, Майра, Хана, Бренда, Энтони — бойцы второй линии. Ваша задача — массовое истребление гоблинов. На поле боя вы должны чётко следовать командам Рени.

— А как же мы? — хором спросили Леона и Фрея.

— С вашими гранями пока не всё ясно, — честно ответил я. — Вашу роль определим позднее.

— Но ведь я могу плавить камни! — возразила Леона.

— Можешь, — кивнул я. — Вот только непонятно, как ты поведешь себя на поле боя. Ты можешь потратить много сил и, скажем, вернуться в своё обычное тело прямо посреди гоблинов.

Обе сестры инстинктивно схватились друг за друга.

— Мы сможем защитить вас в подобной ситуации, но риск того не стоит.

Те как заведённые закивали головами.

— Завтра мы займёмся вашими гранями. Остальные отправятся в библиотеку — искать информацию о нужных вам гранях. Викта, ты тоже с нами, твои способности здорово помогут с транспортировкой. На этом у меня всё.

Девчонки, словно по команде, сорвались с мест и устремились к большому окну в гостиной — их любимому месту для собраний. Впрочем, парни на своём этаже облюбовали схожее место у другого окна.

Я же с Рени направился в кабинет. Предстояло постепенно обрабатывать данные, полученные от клана Белфорт. К несчастью, сейчас это был наш единственный источник. С Молявкой тоже было не всё гладко, как хотелось бы. Если первые грани она осваивала быстро, то сейчас уперлась в стену.

У неё получалось перемещать крупные вещи вроде мешков или каменных мишеней. Но следующие грани, связанные с точными переходами, никак не давались. По идее, она уже должна была уметь перемещать небольшие грузы на значительные расстояния, но увы.

— А что насчёт вот этого города? — Рени ткнул пальцем в одну из пометок на карте.

— Разве это не на другом континенте?

— А, да, — он разочарованно вздохнул.

— Выбор не так уж и велик, получается.

— Да. Повезёт, если на развалинах окажется много камня.

— Не стоит на это надеяться. Ты же слышал Гипериона — снесли всё подчистую.

Рени, зевнув так, будто сейчас свернет челюсть, поднялся со стула.

— Давай закругляться. Триста лет они нас ждали, подождут ещё пару дней.

Я кивнул и тоже встал. Слуги уже получили указания о закупках. Завтра мы увидим, как глубоки карманы нашей Викты.

Леви просыпался неохотно, но сегодняшнее утро было особенно мрачным. Пришла его очередь разделывать птицу, и мысль об этом висела над ним с самого пробуждения. Он не хотел этого делать, но морально готовился — знал, что лекарям приходится видеть и не такое. Просто оттягивал неприятный момент до последнего. Когда в его руку вложили холодный, скользкий нож, а в другую — теплую, птицу, он невольно поморщился. Это было даже более противно, чем он представлял.

Однако падать в грязь лицом перед девчонками, которые с любопытством и ужасом столпились в дверях кухни, он не собирался. Тяжело вздохнув, Леви стиснул зубы и принялся за дело. И да, как он и предполагал, ощущение рассекаемых сухожилий и отделяемой кожи было отвратительным. Но эта работа была необходимостью. Видеть подобное, а возможно, и куда более жуткие вещи, ему предстояло еще не раз.

Девочки за дверью замерли в немом ужасе. Поголовье птицы на кухне неумолимо сокращалось, и даже самый щуплый из парней оказался несгибаемым сухарем в такой щекотливой ситуации. Они не могли понять, как можно быть таким бессердечным. Их переживания за бедную птичку явно не находили отклика в душе юноши.