— Это уже следователю потом придётся доказывать, кто там кого спровоцировал, — заметила я непринуждённо. — Дэйк, не будь занудой.

— Я не одобряю убийство людей.

— А я не одобряю общественный остракизм в отношении суккубов и инкубов. И что дальше? В итоге людей всё равно убивают ежедневно, причём зачастую точно такие же простые люди, а суккубов и инкубов презирают, точно прокажённых, и винят во всех смертных грехах.

— Это всё пустая софистика, — покачал головой Дэйк. — Мне нет дело до других, меня интересуешь только ты. И в данный момент у тебя на лбу огромными буквами написано, что тебя достал Вилмар, и ты намерена ему хорошенько насолить. И что ты не собираешься никому спускать с рук обвинения в свой адрес.

Я предпочла никак не комментировать его слова, лишь спрятала самодовольную улыбку за чашкой с кофе.

Потому что Дэйк был абсолютно прав. Я не собиралась позволять кому-либо безнаказанно трепать мне нервы и порочить моё доброе имя.

Охотник Мэн же первым объявил мне своеобразную войну. Так что пусть теперь не жалуется, что я приняла вызов и ответила соответствующим образом.

В управление я вернулась, морально готовясь задержаться тут, по меньшей мере, суток на трое, а то и на целую неделю: Вилмар наверняка бульдожьей хваткой вцепится в это смехотворное обвинение и не отпустит меня, пока не получит стопроцентных доказательств моей невиновности или пока не найдёт настоящего преступника. И то, и другое наверняка произойдёт очень нескоро.

К несчастью для охотника Мэна, не все сотрудники УКН отличались предубеждением к суккубам.

— Допросить и отпустить под подписку о невыезде, — категорично заявил Аластан, едва только мы с Дэйком появились на его этаже.

— Но господин полковник!.. — попытался возмутиться Вилмар, но сразу же осёкся под строгим взглядом начальника. — Да, сэр.

Я сразу же расслабилась: ночёвка в изоляторе отменялась.

— Идёмте, госпожа Астэрэль, — позвал меня Вилмар с таким выражением лица, будто у него внезапно умер любимый кот.

Походкой от бедра я вошла следом за ним в допросную, грациозно дошла до стола и величественно опустилась на стул для подозреваемых, изящно закинув ногу на ногу, мысленно пожалев, что не осталась в платье, а всё-таки переоделась в джинсы — в платье это движение получилось бы намного эффектней.

— У меня есть свидетельские показания, согласно которым вы являетесь организатором похищения людей и одарённых детей.

— Я даже в стародавние времена, когда это было законно, не промышляла торговлей людьми, — совершенно серьёзно сообщила я. — И уж тем более не стала бы заниматься подобными глупостями сейчас, когда за это светит серьёзный тюремный срок. Я, знаете ли, не бедствую. Зачем мне рисковать своей головой?

— Проституция тоже является незаконной деятельностью, — напомнил Вилмар.

— Обитатели «Дома огненных цветов» не проститутки, — в миллионный раз повторила я. — Все встречи происходят на добровольной основе и абсолютно бесплатно. И всем в городе, включая ваше руководство, об этом прекрасно известно.

— Если вы такая законопослушная, почему же подозреваемый назвал именно ваше имя в качестве заказчика?

— А он прямо назвал моё имя? — уточнила я насмешливо. — Или просто сказал: «Владелица „Дома огненных цветов“ наняла меня для похищения людей»?

Судя по раздражению, мелькнувшему в глазах Вилмара, я угадала с формулировкой.

— Для протокола: впервые я увидела и услышала Нико здесь, в этой самой комнате, — уверенно проговорила я. — До этого никаких дел с этим юношей не имела. Можете проверить мой телефон и электронную почту — между нами не было ни переписки, ни звонков.

— Не сомневайтесь, я обязательно всё проверю.

— Проверяйте, охотник Мэн, — усмехнулась я, а затем, резко став серьёзной, спросила: — Что вы наговорили про меня госпоже Хансен? Почему она обвиняет меня в смерти своего мужа?

На лице Вилмара тут же расцвела самодовольная улыбка.

— Потому что вы, пусть и косвенно, являетесь его убийцей.

— Что вы имеете в виду?

— Я получил результаты вскрытия господина Хансена: он умер от сердечного приступа. Мужчинам в возрасте, тем более с проблемами с сердцем, знаете ли, противопоказаны физические нагрузки. К коим и относится секс. — Голос Вилмара наполнился ядом. — Впрочем, вам ведь это безразлично, не правда ли? Какая разница, что случится с клиентом, если он уже вышел за пределы вашей обители разврата и похоти? Раз умер не под вами, с вас все взятки гладки.

Мне стоило огромного труда не выпустить крылья и не стереть эту самодовольную ухмылку с его лица своим острым когтем — я буквально заставила себя оставаться на месте в человеческой форме.

— Ещё какие-то вопросы у вас ко мне будут? — холодно спросила я.

— Пока никаких, — равнодушно ответил охотник и протянул лист, в котором звёл протокол допроса. — Подпишите это. Сейчас я ещё распечатаю подписку о невыезде, в неё внесёте от руки свои данные, поставите дату и тоже подпишите.

Пробежавшись взглядом по протоколу допроса и убедившись, что Вилмар не вписал ничего лишнего, я поставила внизу свою размашистую подпись и вручила лист мужчине, после чего тот поднялся из-за стола и вышел за вторым документом.

Долго в одиночестве я, впрочем, не пробыла: спустя пару минут ко мне вошёл Дэйк.

— Ты всё слышал?

— Да.

Я подняла на него пристальный взгляд и спросила:

— Когда у тебя следующий выходной?

— Через три дня, если не случится ничего непредвиденного.

— Отлично, — кивнула я. — Тогда вместо второго свидания проведём следственный эксперимент. Я продемонстрирую тебе, чем именно занималась с Говардом в день его смерти. А ты скажешь, достаточно ли этого, чтобы заработать сердечный приступ.

В «Дом огненных цветов» я вернулась лишь под утро, и единственным моим желанием было запереться у себя в комнате, лечь в кровать и заснуть. Однако едва я переступила порог, ко мне навстречу тут же вышла Еруна, и её серьёзное выражение лица намекнуло мне, что посплю я ещё ой как нескоро.

— Что ещё успело случиться за время моего отсутствия?

— Управление забрало детей в приют, — сообщила она мрачным голосом.

Я нахмурилась.

— Они показали тебе документы?

— Да. И уж удостоверения офицеров Управления по контролю за нечистью я всегда узнаю!

Это было странно. Ни Аластан, ни Дэйк не предупредили меня, что собираются изменить местопребывание ребят.

Интуиция подсказывала, что дело здесь нечисто, поэтому я достала из кармана сотовый телефон и набрала номер Аластана.

— Это ты отдал приказ забрать детей? — едва только он принял вызов, требовательно спросила я.

— Куда забрать? — донёсся из динамика растерянный голос. — Я никому ничего не приказывал!

— Ну, в таком случае, поздравляю, у тебя в отделе завелась крыса: кто-то узнал, что вы оставили детей у меня, и забрал их, прикрывшись вашими документами и униформой.

Аластан коротко выругался

— Куда ты смотрела? — возмутился он. — Почему не позвонила раньше и не проверила?

— Ты совсем дурак? — спокойно уточнила я. — Я вот только что вернулась из управления. А мои девочки, сам понимаешь, не отличаются ни моим опытом общения с твоими сотрудниками, ни моими же стальными нервами — естественно, они предпочли выдать детей, а не рискнули очутиться за решёткой за оказание сопротивления охотникам при исполнении.

Аластан разразился новым потоком нецензурной брани.

— Сейчас пришлю к тебе кого-нибудь, — закончил он свой пламенный спич и завершил звонок.

— Еруна, ты запомнила, как выглядели те, кто забрал детей? — поинтересовалась я у подруги.

— Запомнила, — заверила меня та. — Я и имена, указанные в документах, запомнила.

— Ну, вряд ли документы были настоящими. Так что на будущее: когда к тебе приходят незнакомые сотрудники какого-либо ведомственного управления, всегда звони в это управление и уточняй, а точно ли у них работает такой человек и действительно ли его направили к тебе.