Отвратительно — врать, глядя в глаза ребёнку. Особенно когда сам до конца не понимаешь, где сейчас эта самая мама и что она вообще задумала.

Алиса молчит, снова опуская взгляд в тарелку.

— Алис, надо обязательно покушать, иначе у тебя не будет сил.

Она медленно качает головой.

— Юра, а этот анализ разве не натощак берут? — вдруг спрашивает Тоня.

Я напрягаюсь, пытаясь вспомнить разговор с администратором. Девушка что-то говорила про подготовку. Прокручиваю в голове её слова. Кажется, так и есть.

— Да. Тогда Алис, давай собираться.

Девочка тут же настораживается.

— А что это будет за анализ? Кровь из ручки?

В голосе появляется тревога. Она прячет руки под стол.

— Нет, уколов не будет, — сразу подключается Тоня. — У тебя просто помажут палочкой во рту.

Алиса смотрит на неё с подозрением.

— Это не больно?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она ещё несколько секунд думает, будто взвешивает риски. Потом медленно слезает со стула, всё ещё хмурясь.

— Ладно…

До лаборатории мы едем молча.

Алиса сидит на заднем сиденье и всю дорогу смотрит в окно. Иногда ловлю её взгляд в зеркале, она наблюдает за нами, будто пытается понять, кто мы вообще такие и что собираемся с ней делать.

Когда мы паркуемся у здания лаборатории, она сразу напрягается.

— Мы быстро, — говорю я, выходя из машины.

Она кивает, но как только я открываю ей дверь, тут же хватается за мою руку. Не просто берёт, вцепляется. Пальцы впиваются в ладонь.

В холле несколько человек сидят на диванах, кто-то листает телефон, кто-то разговаривает по телефону вполголоса.

Алиса моментально прячется за меня.

— Всё хорошо, — тихо говорю, ведя её к стойке администратора.

За компьютером сидит девушка лет двадцати пяти. Она приветливо улыбается.

— Добрый день. Вы записывались?

— Да. На ДНК-тест.

Она начинает что-то печатать.

— Фамилия?

— Гаранин.

Девушка находит запись и поднимает глаза.

— Отлично. Вы будете сдавать вместе с ребёнком?

— Да.

Она переводит взгляд на Алису.

— Как тебя зовут?

Алиса ничего не отвечает. Её пальцы только сильнее сжимаются на моей руке.

— Алиса, — отвечаю за неё.

— Хорошо. А мама ребёнка где?

Я достаю папку с документами.

— У меня есть доверенность.

Девушка берёт лист, быстро пробегает глазами.

— Понятно. Тогда сразу предупрежу: мы можем провести тест, но результат будет носить информационный характер. Для юридического подтверждения нужно присутствие матери или решение суда.

Тоня рядом едва заметно напрягается.

— Нам пока достаточно этого, — говорю я.

Девушка кивает и начинает оформлять бумаги.

— Вы предполагаемый отец?

— Да.

Она снова смотрит на Алису.

— Значит, мы будем проверять, является ли мужчина твоим биологическим папой.

И вот тут всё идёт не по плану.

Алиса резко поднимает голову.

— А что, он может быть не папой?

В холле на секунду становится слишком тихо. Я чувствую, как Тоня рядом напрягается.

— Это просто проверка, — говорю спокойно. — Иногда взрослым нужно подтверждение.

Алиса хмурится.

— Мама сказала, что ты мой папа.

Она произносит это так уверенно, будто ставит точку в разговоре.

— Тогда зачем проверять? — добавляет она, уже с подозрением.

Я на секунду теряюсь.

— Это… обычная процедура.

— Ты маме не веришь?

— Дело не в этом, — отвечаю наконец.

Алиса ничего не говорит, но я вижу, что ей это не нравится.

Администратор, чувствуя неловкость, быстро заканчивает оформление.

— Хорошо. Проходите, пожалуйста, в кабинет номер три.

Мы идём по коридору. Алиса не отпускает мою руку ни на секунду.

В кабинете стоит стол, два стула и небольшой поднос с запечатанными палочками.

Медсестра в перчатках улыбается.

— Привет. Сейчас мы возьмём у тебя образец изо рта. Это совсем не больно.

Алиса сразу настораживается.

— А что вы будете делать?

— Просто проведу ватной палочкой по щеке.

Она смотрит на палочку так, будто это хирургический инструмент.

— Открой ротик, пожалуйста.

Алиса делает шаг назад.

— Нет.

Медсестра всё ещё улыбается.

— Это займёт буквально пару секунд.

— Нет.

Она отступает ещё на шаг и вжимается мне в бок.

— Алиса, — говорю мягко. — Всё хорошо.

— Я не хочу!

— Это не больно.

— Мне мама не говорила, что надо делать анализ!

Голос уже громче.

Тоня пытается вмешаться.

— Алис, смотри, это просто палочка…

— Нет!

Она резко вырывает руку и отскакивает к стене.

— Я не буду!

Медсестра переглядывается со мной.

— Может, вы попробуете её успокоить?

Я подхожу ближе.

— Алис, послушай…

— Вы врёте! — кричит она, и глаза у неё мгновенно наполняются слезами. — Вы хотите меня уколоть!

— Никто тебя не будет колоть.

— Хочу к маме!

Начинается настоящий скандал.

Она плачет, топает ногами, закрывает рот руками, когда медсестра пытается приблизиться.

— Нет! Не трогайте!

Люди в коридоре, кажется, уже слышат.

Я чувствую, как ситуация ускользает из рук.

Медсестра тихо говорит:

— К сожалению, если ребёнок так реагирует, мы не можем взять образец. Нужно, чтобы он сотрудничал.

Я закрываю глаза на секунду.

Алиса тем временем прижимается ко мне и всхлипывает:

— Я хочу домой…

— Извините, подскажите, можем мы взять пробирку с собой, взять анализ самостоятельно?

Я стараюсь на показывать Алисе, насколько её поведение выбивает меня из колеи, поэтому спрашиваю максимально спокойно.

Медсестра явно не ожидала такого вопроса. Она неловко переступает с ноги на ногу, поправляет перчатки и смотрит то на меня, то на Алису, которая всё ещё стоит у стены, обняв себя руками.

— Мы такое не практикуем вообще-то, — мнётся она.

Голос у неё становится осторожным, будто она уже заранее готовится отказать.

Я выдыхаю медленно, чтобы не звучать раздражённо.

— Нам уже говорили, что результат анализа не имеет юридической силы в нашем случае, так что это не то чтобы важно, чтобы брали именно вы. Объясните нам принцип, думаю, дома мы справимся.

Она колеблется. Поворачивает голову к двери, словно там может появиться подсказка.

— Подождите.

Медсестра быстро снимает перчатки, бросает их в контейнер и выходит из кабинета.

Дверь тихо закрывается.

Мы остаёмся ждать.

В кабинете сразу становится слишком тихо. Слышно только, как где-то в коридоре гудит кондиционер и скрипит дверь соседнего кабинета. На столе лежит поднос с запечатанными палочками и маленькими пробирками, и Алиса смотрит на них настороженно, как на что-то опасное.

Она стоит у стены, прижавшись плечом к шкафу с медицинскими коробками.

Юра молчит, прислонившись к подоконнику.

Только убедившись, что медсестры рядом нет и дверь закрыта, Алиса осторожно отлипает от стены.

Медленно подходит к Юре.

— Пожалуйста, поедем домой.

Она смотрит снизу вверх. Глаза всё ещё влажные после слёз, ресницы слиплись. Пальцы у неё нервно теребят край рукава.

— Алиса, нам важно сделать этот анализ.

Она хмурится.

— Зачем?

И вдруг совсем тихо:

— Ты не хочешь быть моим папой?

Юра присаживается на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Скорее, это необходимо для всяких взрослых дел. Понимаешь, пока ты с нами, мы несём за тебя ответственность. И для этого мне нужен документ, где будет написано, что ты моя дочка.

Она опускает взгляд. Долго смотрит в пол. Носком кроссовка водит по плитке, будто рисует на ней линию. Потом начинает мять край своей кофты.

— Если я сам возьму у тебя палочкой мазок изо рта, когда мы приедем домой, — говорит осторожно, — ты разрешишь?