Свет.

Лица врачей — без эмоций.

Через два часа.

Врач выходит.

К Марку.

— Прерывание беременности.

8 недель.

Плод не сохранился.

Физически — она в порядке.

Марк закрывает глаза.

Сжимает кулаки.

Не плачет.

Разрывает воздух.

Палата.

Аня лежит.

Глаза открыты.

Смотрит в потолок.

Молчит.

Шок.

Марк заходит.

Медленно.

— Аня… — шепчет.

Она не отвечает.

Он садится.

Берёт её руку.

Холодная.

— Я не знал… — говорит. —

ты не знала…

но я…

я уже любил его.

я мечтал, как он будет смеяться.

как ты будешь петь ему.

как я научу его плавать…

Она закрывает глаза.

Слёзы.

Тихо.

Глубоко.

— Я не чувствовала… — шепчет. —

я не знала…

но я хотела.

я мечтала о маленьких ножках…

о пинках…

о имени…

— Ты не виновата, — говорит он. —

это — не твоя вина.

это — жизнь.

и она жестока.

но я…

я не позволю ей забрать нас.

Тишина.

Он встаёт.

Достаёт из внутреннего кармана пиджака — чёрную бархатную коробочку.

Не маленькую.

Крупную.

С логотипом: «Jacob Co.».

Открывает.

Кольцо.

Не просто золотое.

Платиновое.

С одним бриллиантом — 5 карат,

овальной огранки,

чистота IF,

цвет D — идеальный белый,

играющий в свете, как звезда в чёрном небе.

Он опускается на колено.

У постели.

Перед ней.

— Аня… — говорит. —

я не прошу тебя забыть.

я не прошу быть сильной.

я не прошу жить ради меня.

Я прошу тебя —

выйти за меня.

Не потому что должны.

Не потому что трагедия.

А потому что ты — моя королева.

Даже в боли.

Даже в крови.

Даже в темноте.

Я купил это кольцо не вчера.

Я купил его за неделю до тюрьмы.

Я носил его с собой.

В кармане.

В камере.

В суде.

Я ждал — когда скажу: «да, я свободен, и ты — моя».

И вот —

я свободен.

Ты — моя.

И я не отпущу.

Это кольцо — не украшение.

Это — объявление.

Миру.

Боли.

Смерти.

Что ты — моя.

Что мы — навсегда.

Что даже если мы потеряли ребёнка — мы не потеряли себя.

Выходи за меня.

Не ради прошлого.

Не ради будущего.

А ради этого —

что я буду рядом — в каждом вдохе, в каждой слезе, в каждом шепоте.

Она смотрит.

На кольцо.

На свет, который оно ловит.

На него.

Долго.

Потом —

медленно —

кивает.

— Да… — шепчет. —

да…

я…

я выхожу за тебя…

Он берёт кольцо.

Осторожно.

Надевает на её палец.

Бриллиант загорается.

Как огонь в темноте.

Она смотрит.

Слёзы — текут.

Но рука дрожит не от боли — от света.

— Оно… такое большое… — шепчет.

— Ты — большая, — говорит он. —

ты — всё.

и ты заслуживаешь не просто кольца.

ты заслуживаешь — вселенную.

Он прижимает её руку к губам.

Целует кольцо.

Потом — её лоб.

— Я с тобой, — шепчет. —

и я не отпущу.

Они думали —

если ты выжил,

если ты любишь,

если ты предложил —

всё будет хорошо.

Но они не знали —

что иногда самое страшное не в тюрьме, а в доме,