ты позоришь семью?

— Я восстанавливал себя — орёт Марк. —

ты знаешь, что такое год без прикосновений?

без голоса?

без любви?

а она — пришла

она — писала

она — кричала моё имя, когда кончала

и это — не позор

это — спасение

— Хватит — плачет мать. —

вы оба

он же твой сын

ты не видишь — он живой?!

— Он живой? — смеётся отец. —

а завтра?

а когда его снова посадят?

а когда она уйдёт?

а когда ты поймёшь, что вся жизнь — в тени?

— А ты видел, как я умирал? — шепчет Марк. —

в камере?

в изоляторе?

в темноте?

я умирал, пап.

и она — вернула меня.

Отец молчит.

— Ты называешь это позором? — говорит Марк. —

а я называю это — жизнью.

и если ты не видишь разницы —

ты уже мёртв.

Даже если на счету — миллиарды.

Он встаёт.

— Я ухожу.

— Куда? — кричит отец. —

к ней?

в её двушку в Чертаново?

в её позорную историю?

— Да, — говорит Марк. —

к ней.

в её любовь.

в нашу правду.

Он берёт куртку.

— Мам, — говорит. —

спасибо за вечер.

я люблю тебя.

— Я тоже, сын… — плачет она. —

останься…

— Не могу, — говорит он. —

я уже дома.

Он выходит.

Аня — за ним.

Ворота открываются.

Tesla ждёт.

В особняке.

Тишина.

Мать смотрит на отца.

— Ты его потерял, — говорит. —

ты потерял его.

— Я его предупреждал, — шепчет отец. —

я защищал.

— Нет, — говорит мать. —

ты боялся.

а он — жил.

Она идёт к окну.

Смотрит вниз.

Марк и Аня садятся в Tesla.

Машина уезжает.

— Он счастлив, — шепчет мать. —

ты видишь?

Отец не смотрит.

— Я не хочу, чтобы он горел, — говорит. —

я хочу, чтобы он жил.

— А может, — говорит мать, —

гореть — и есть жить?

когда ты чувствовал последний раз?

Он молчит.

Ставит бокал.

Не пьёт.

— Сын… — шепчет. —

прости…

Но Марк уже не слышит.

В Tesla.

Тишина.

Тёплый воздух.

Голос Ани:

— Ты в порядке?

— Нет, — говорит он. —

но я свободен.

и я с тобой.

и это — достаточно.

Она кладёт голову на его плечо.

— Я с тобой, — шепчет. —

всегда.

даже когда твой отец молчит.

даже когда мир не понимает.

я — внутри тебя.

Он улыбается.

Прижимает.

— Я знаю, — говорит. —

и это — моя победа.

Они думали —

самое страшное — тюрьма.

Суд.

Ненависть отца.

Побег.

Болезнь.

Но они не знали —

что самое страшное — это когда ты просыпаешься в луже крови,

и сердце бьётся не в животе, а где-то далеко,

и ты не понимаешь, что потеряла — пока врач не говорит: «я сожалею»,

и ты не плачешь — потому что шок сильнее слёз,

и он приходит — и вместо слов — падает на колени,

и вместо утешения — достаёт кольцо,

и говорит: «выходи за меня.

Не потому что нужно.

А потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовала себя одной — даже в аду».

___________________________________

Ночь.

Тишина.

Аня просыпается.

От боли.

Острой.

Глубокой.

Лужа крови на простыне.

— Марк… — стонет.

Он вскакивает.

Видит.

Понимает.

Скорая.

Крик в телефон: «беременная, 8 недель, сильное кровотечение»

Берёт её на руки.

Она — бледная.

Дрожит.

— Держись, родная… — шепчет. —

я с тобой…

я с тобой…

я с тобой…

Больница.

Холод.