Это запрет.
Это бунт.
Она не тебя хочет.
Она хочет вырваться.
А ты — просто дверь.
Марк посмотрел на него.
— А ты?
Ты её держишь.
Или уже потерял?
Кирилл замер.
— Я её спасаю.
— От чего?
— От тебя.
Марк усмехнулся.
— А если я — не угроза?
А если я — единственный, кто видит её настоящую?
Кирилл сжал челюсть.
— Ты не имеешь права.
— Имею.
Потому что она сама дала мне этот шанс.
— Это не шанс.
Это ошибка.
— Тогда пусть будет ошибка.
Но её.
Тишина.
И в этой тишине — понимание.
Что всё, что было, — уже не остановить.
Что бы ни говорил Кирилл.
Что бы ни делал.
Потому что Анна уже выбрала.
Не словами.
Не поступком.
А взглядом.
Касанием.
Тем, что нельзя отменить.
Вечером — снова сообщение.
«Я не могу ждать следующей встречи.»
Он ответил:
«Я тоже.»
Пауза.
«Ты думаешь, мы сошли с ума?»
Он улыбнулся.
«Нет.
Просто наконец проснулись.»
Глава 12. «Она выбрала не тебя — она выбрала риск»
Люди думают, что любовь — это про мягкость.
Про объятия.
Про «всё будет хорошо».
Но иногда любовь — это про дрожь в руках.
Про страх.
Про то, что ты идёшь навстречу боли,
потому что остановка — это уже хуже.
А выбор — не между «хорошим» и «плохим».
А между «жить» и «притворяться».
И когда она выбирает риск —
она выбирает не тебя.
Она выбирает себя.
Наконец.
________________________________
Ночь не приносила покоя.
Марк лежал, уставившись в потолок.
Тишина.
Но внутри — шторм.
Каждое слово.
Каждое движение.
Каждое «почти» — между ними.
Он чувствовал её.
Даже здесь.
Даже сейчас.
Не телом.
Не голосом.
А чем-то глубже.
Чем-то, что нельзя назвать.
Телефон лежал рядом.
Выключенный.
Но он знал — она пишет.
Чувствовал.
И вдруг —
Он включил его.
Одно сообщение.
«Я не сплю.»
Он не стал спрашивать — почему.
Он знал.
«Я тоже.»
Ответ:
«Потому что думаю о тебе.
О том, как ты сказал “нужна”.
Как будто это — закон.
Как будто я больше не могу выбирать.»
Он закрыл глаза.
«Ты можешь.
Ты просто уже выбрала.»
Пауза.
«А если я выбрала неправильно?»
Он медленно сел.
«А если это единственный правильный выбор, который ты когда-либо делала?»
Ответ пришёл с задержкой.
Долгой.
«Кирилл сказал, что ты используешь меня.
Что я — способ выйти из-под контроля.
Что ты не меня хочешь.
А свободу.»
Марк усмехнулся.
Горько.
«А ты веришь?»
«Я не знаю.
Но боюсь, что нет.
И ещё больше боюсь, что — да.»
Он провёл рукой по лицу.
«Спроси себя:
ты боишься меня?
Или боишься того, что чувствуешь?»
Тишина.
Он почти слышал, как бьётся её сердце.
«Я боюсь, что это настоящая, — написала она. —
что я наконец чувствую то, что должна была почувствовать давно.
И что это разрушит всё.»
Он ответил сразу:
«А если это не разрушит?
А если это — начало?»
«Начало чего?
Тюрьмы?
Бегства?
Самоубийства?»
«Начало тебя.»
Она не отвечала долго.
Он почти думал — всё.
Закрыла.
Ушла.
Но потом:
«Я не хочу быть спасённой.
Я хочу быть желанной.
Не как трофей.
Не как обязанность.
А как женщина.
Как та, которую хотят.
Несмотря на всё.»
Он сжал телефон.
«Ты — та.»
«Откуда ты знаешь?»
«Потому что я смотрю на тебя — и перестаю дышать.
Потому что твоё прикосновение — как удар тока.
Потому что, когда ты рядом, я забываю, кто я.
И впервые чувствую — кем могу быть.»
Ответ:
«Я хочу тебя коснуться.
Не через стекло.
Не на расстоянии.
А по-настоящему.
