_____________________________

Он стоял посреди тесного пространства, оглядывая знакомые до боли очертания камеры длительных свиданий. Стены здесь были выкрашены в унылый серый цвет, отсекая всё живое, напоминая о бесконечности срока. Металлический стол, намертво приваренный к полу, угрюмо ждал очередных процедур, а в углу примостился старый, потёртый диван, чья обивка хранила на себе следы чужого отчаяния и редких радостей. Но сегодня здесь было иначе. Ни одной наблюдательной камеры не следило за каждым его движением, не записывало мимику и жесты для протокола. Только тяжёлая дверь снаружи оставалась на замке, отсчитывая оставшееся время. Один час. Шестьдесят минут, которые могли стоить всей жизни.

Он смотрел на дверь, не в силах отвести взгляд. В груди сжалось так, что стало трудно дышать. Время, казалось, превратилось в густой, вязкий сироп. Каждая секунда тяготела тяжестью свинца.

Щёлк.

Звук открывающегося замка ударил по нервам сильнее, чем удары кулаков. Дверь распахнулась, впуская поток коридорного света и запаха, не принадлежащего этому месту.

Она.

Она стояла на пороге, и его сердце пропустило удар. Чёрное платье облегало её фигуру, контрастируя с серыми стенами и его полосатой робой. Волосы были распущены, струясь по плечам, а глаза... Её глаза были красными от слёз, но в них плескался такой живой, яростный огонь, что Марк почувствовал, как воздух застревает в горле.

Он не двинулся с места. Это казалось сном, галлюцинацией, которую нарочно подкинули охранники, чтобы сломать его окончательно. Он не поверил.

Она сделала шаг вперёд. Каблуки глухо застучали по бетону. Второй шаг. И она бросилась к нему, забыв о приличиях, о дистанции, о всём, что их разделяло.

Он подставил руки, инстинктивно среагировав быстрее мысли. Он поймал её, удержал на весу, чувствуя её тепло сквозь тонкую ткань платья. Он обнял её так сильно, что ей, должно быть, стало больно, но она не подала виду. Он прижал её к себе, стараясь вдавить в своё тело, чтобы они срослись в единое целое. Это было не просто объятие. Это было столкновение двух миров, где каждое тело помнило форму другого, где каждая клетка кричала: «Ты вернулся».

Он прижал её лицо к своей шее, к тому месту, где синяк ещё не совсем сошёл — шрам, который она когда-то целовала сквозь стекло.

— Аня... — его голос сорвался на шёпот, хриплый и ломающийся. — Ты... ты пришла...

— Я не уходила, — выдохнула она в его кожу, её пальцы впивались ему в плечи. — Я всегда была с тобой.

Он закрыл глаза, боясь открыть их и обнаружить пустоту. Провёл рукой по её волосам, наслаждаясь шелковистостью, которой ему так не хватало. По её спине, чувствуя дрожь, пробегающую под ладонью.

Но нежность длилась лишь мгновение. Слишком много времени они провели в разлуке, слишком много сдерживаемого в них копилось. Он резко развернул её и прижал к холодной стене, не оставляя времени на раздумья. Его губы нашли её с жадностью голодного хищника. Это был не поцелуй, а захват. Он кусал её губы, ввинчивал язык в её рот, требуя ответа, требуя признать, что она здесь, что она его.

Она ответила тем же. Её руки срывали пуговицы его робы, не обращая внимания на то, что отскакивают пластмассовые кружки. Ткань мешала, раздражала, её нужно было уничтожить. Она рванула рубашку, обнажая его торс, покрытый шрамами и татуировками, и прижалась ладонями к горячей коже.

— Марк... — выдохнула она между поцелуями, но он заглушил её слова новым поцелуем.

Он опустился на колени, собирая подол её плата, и резко раздвинул её ноги. Его пальцы сомкнулись на тонких резинках чулок, срывая их с препятственной скоростью. Он почувствовал запах её возбуждения — сладкий, терпкий, дурманящий, и это лишило его остатков разума. Он прижался лицом к её трусикам, влажным и горячим, втянул запах глубоко в лёгкие, затем резко сдёрнул бельё в сторону.

Её киска пульсировала перед его глазами, розовая и набухшая. Он не стал церемониться. Он прижал рот к её половым губам, провёл языком по всей длине, собирая сок, и начал яростно лизать её клитор. Аня вскрикнула, запрокинув голову, и её руки вцепились в его волосы.

— Да...да... — она сучила ногами, теряя опору.

Он ввёл один палец внутрь, затем второй, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг них, пытаясь удержать. Он двигал рукой быстро, жёстко, одновременно вылизывая её чувствительный узел. Её крики наполнили камеру, эхом отражаясь от стен. Она была мокрая, готовая, горящая.

Не давая ей опомниться от нахлынувшего оргазма, он поднялся и рывком развернул её лицом к стене. Её ладони уперлись в шершавый бетон. Он расстегнул ремень, и штаны упали на пол. Его член, твёрдый и налитый кровью, требовал выхода. Он приставил его к её входу, мокрому и горячему, и с силой вошёл до упора.

Она выгнулась дугой, издавая сдавленный крик. Он начал двигаться жестко с каждым толчком забирая всё больше и больше, превращая это в жесткий, примитивный секс. Его бёдра со стуком ударялись о её ягодицы, ладони оставляли красные отпечатки на её бёдрах.

— Ты моя, — рычал он, вгоняя её в стену. — Ты моя сука.

— Я твоя, я твоя! — кричала он, отвечая на каждый удар встречным движением.

Он чувствовал, как сперма закипает в яичках, требуя выхода, но он сдерживался, желая продлить это мгновение. Он вытащился из неё, развернул и буквально бросил на старый диван. Пружины жалобно скрипнули, принимая их вес. Аня упала на спину, широко расставив ноги, её грудь тяжело вздымалась, лицо было покрыто румянцем.

Он навалился на неё, снова войдя в её горячую дыру одним резким движением. Диван скрипел под ними, словно второй участник этого акта. Он целовал её в губы, перебивая дыхание, её ногти впивались ему в спину, царапая кожу до крови. Он чувствовал её соки, текущие по его мошонке, слышал чавкающие звуки, которые издавала их связь.

— Давай вместе, — прошептал он ей в ухо, кусая мочку.

— Давай, кончай в меня, — умоляла она, обвивая ногами его талию.

Он ускорился, теряя контроль. Волна настигла их обоих одновременно. Он зарычал, впиваясь зубами в её плечо, и начал кончать. Струи горячей спермы били глубоко внутри неё, заполняя её, смешиваясь с её соками. Аня ахнула, её тело сотрясала спазма, она сжала его члена так сильно, что он едва не потерял сознание от переизбытка ощущений.

Они лежали так несколько минут, тяжело дыша. Его член медленно мягчал внутри неё, но он не хотел выходить. Он хотел остаться частью её как можно дольше.

Но время не ждало. Он посмотрел на часы в углу. Прошло сорок минут.

Он вытащился из неё, и по её бедру потекла тонкая струйка его жидкости, смешанной с её выделениями. Он провёл пальцем по этой луже и поднёс к её губам. Она облизала его палец, не сводя с него глаз.

— Идём, — сказал он, поднимая её на ноги.

Они зашли в узкий санузел, пристроенный в углу камеры. Душ был старым, с ржавой трубой, но вода была горячей. Он включил воду, и пар мгновенно заполнил маленькое пространство. Они встали под струями, смывая с себя пот, запах секса и следы заключения.

Вода стекала по её телу, делая кожу блестящей. Он взял мыло и начал намыливать её спину, его руки скользили по её плечам, затем ниже, к ягодицам. Он снова начал возбуждаться, видя её мокрую, голую. Он прижал её к кафельной стене, вода лилась им на головы.

— Ещё раз? — спросил он, уже зная ответ.

Она лишь кивнула, подставив попу назад. Он вошёл в неё под водой, это было легче, скользче. Он брал её стоя, под душем, медленно и глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром её тела. Вода смывала их крики, делая этот акт интимным, скрытым от всего мира.

Когда они закончили, вода уже начала остывать. Они вытерлись грубыми тюремными полотенцами, но это не имело значения. Они оделись в спешке, поправляя помятую одежду.

Время вышло. В коридоре послышались шаги охраны. Они обнялись в последний раз, крепко и без слов.