- Готово, - объявляет Мэт спустя некоторое время. Он раскладывает горячую кашу по мискам, протягивает одну мне. - Осторожно, горячо.

Я беру миску, дую на ложку, пробую. И правда вкусно — просто, но насыщенно, с дымным привкусом, который даёт костёр.

- Очень вкусно, - искренне говорю я. - Спасибо.

- На здоровье. Ешь побольше, завтра нам ещё идти. - улыбается, откусывая кусок хлеба.

- Почему ты не согласился со мной спать? Я тебе не нравлюсь? - Рот выдаёт вопрос слишком быстро, я даже не успеваю подумать.

Мэт давится кашей, смотрит на меня так, словно увидел приведение, и бьёт себя по груди.

- Потому что быть очередным уродом я не хочу. Я не тот человек, который воспользуется моментом, даже если я ждал его хрен знает сколько. Девушка должна уверенно выбирать того, кому хочет отдать свою невинность. А не на эмоциях. - Выдаёт, прокашлявшись. - Ну и плюс, я не уверен, что ты хочешь ломать нашу дружбу.

- Что будет с нашей дружбой, от обычного секса? - Каша с ликёром что ли? Что я несу?

- Ты чего такая напористая? - Смеётся. - Так сильно хочешь отомстить Саньку?

- Ужасно хочу. - Признаюсь. - Хочу, чтобы он увидел, что я счастлива без него. Давай фото сделаем? - Идея приходит мгновенно. - Как целуемся. И я в инет выложу.

- Рысёнок, здесь даже связь не ловит, не то что интернет. - Вижу, как играют желваки на его лице, но не могу понять, в чём дело.

- Ну и что? Как только выйдем на связь — опубликую. - Вздергиваю подбородок.

- Как скажешь. - Разводит руками, стискивая зубы. Становится немного неприятно. - Я готов на любые жертвы.

Матвей.

Убираем еду, тушим костёр и забираемся в палатку, включая фонарь. У меня в голове голая мольба: пусть она забудет о своей глупой затее. Не потому что я не хочу. Потому что я не смогу. Сделав это с её просьбы, я не смогу остановиться. Только не теперь. Когда она свободна. Когда дружбы с Саней больше нет. Когда я хочу её на максимум.

- Что ты делаешь? - Сглатываю, непонимающе смотря на Русю. Она скидывает курточку, затем футболку, оставаясь в одном безбожном кружевном лифчике, из которого её пышные груди так и норовят выпрыгнуть.

- Хочу раздеться, чтобы на фото казалось, что мы голые. Ты тоже разденься. По пояс. - Улыбается. Говорит это так спокойно, будто и правда не понимает, как действует на меня.

В горле пересохло. Я судорожно сжимаю край свитера, чувствуя, как внутри всё напрягается. Мысли мечутся: с одной стороны — это просто шутка, проказа, дурацкая затея, чтобы потом посмеяться над снимком. С другой — я слишком хорошо осознаю, что это значит для меня.

- Рысёнок... - Голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. - Может, не стоит?

Она замирает, слегка наклоняет голову, наконец-то замечая моё состояние. Взгляд её становится мягче, в глазах мелькает что-то вроде понимания.

- Ничего страшного не случится. - Хмурится, скрещивая руки на груди. И даже такая поза их не скрывает. - Мы просто отомстим Саше. Девушки у тебя нет. Это никак не отразится на наших жизнях. Родителям я объясню.

Я замираю, не в силах отвести взгляд. В груди всё сжимается, дыхание сбивается. Каждая клеточка тела кричит: «Да», но разум упорно твердит: «Нет. Остановись».

- Руська, нет... - Шепчу, на что она хмурит брови ещё сильнее. Подползает ко мне ближе. От запаха её духов, смешанного с ароматом леса и костра, голова идёт кругом.

В палатке повисает тяжёлая тишина. Я смотрю на неё — на её горящие глаза, на сжатые губы, на подрагивающие пальцы — и вдруг отчётливо вижу: это не смелость. Это боль. Боль, которую она пытается спрятать за дерзким планом, за этой нелепой идеей.

Сказать что-то я не успеваю. Девочка быстро хватает край моего свитера вместе с футболкой и стягивает через голову. Смотрит вниз, на мой торс, глаза на миг сверкают удивлением. В то же мгновение кубиков касаются холодные подушечки пальцев, и я чувствую, как волна мурашек охватывает всё моё тело.

Я резко втягиваю воздух, чувствуя, как от лёгкого прикосновения её пальцев по коже пробегает электрический разряд. Мышцы невольно напрягаются — не от сопротивления, а от отчаянной попытки сохранить контроль.

- Русь… - мой голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. - Остановись.

Она замирает, но руку не убирает. Её взгляд скользит по моей груди, потом поднимается к лицу — в глазах читается смесь удивления, решимости и чего‑то ещё, чего я пока не могу разобрать.

- Тшш... - Указательный пальчик скользит по моему животу к груди, шее и застывает на губах, не давая мне продолжить. Пульс зашкаливает, дыхание бешеное, и член уже так сильно упирается в камуфляжные штаны, что создаётся впечатление, будто на него кто-то наступил.

Я резко хватаю её за запястье — не грубо, но твёрдо. Отвожу её руку от своего лица и крепко держу, глядя прямо в глаза.