Я замираю на мгновение, невольно залюбовавшись. Солнце играет на её коже золотистыми бликами, подчёркивает плавные линии плеч, изгиб талии. Капли пота блестят на шее, сбегают по ключицам — и мне безумно хочется провести пальцем вдоль этой дорожки, почувствовать тепло её тела.

Руся поворачивается ко мне через плечо, улыбается — озорно, вызывающе — и моё сердце пропускает удар. В этом движении столько естественной грации, столько необузданной свободы, что перехватывает дыхание. Её волосы, чуть растрёпанные после небольшой "прогулки", прилипают к влажным вискам; пряди липнут к спине, подчёркивая изгиб позвоночника.

Она делает шаг к воде, и я ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд от того, как двигаются её мышцы под кожей — легко, плавно, с какой‑то кошачьей грацией. Линия бёдер, стройные ноги, каждый шаг — будто танец.

«Сосредоточься, Мэт», — мысленно одёргиваю себя, но взгляд всё равно скользит по её силуэту: по плечам, по спине, по тому, как ткань белья подчёркивает изгибы…

- Ты там собрался до вечера стоять? - она оборачивается, смеётся. - Или не боишься, что я тебя обгоню?

Её голос вырывает меня из оцепенения.

- Просто любуюсь видом, - отвечаю с лёгкой ухмылкой, стараясь скрыть, как сильно она на меня действует. - Тут и озеро, и лес, и… всё остальное.

- Зануда, - бросает Руся и, резко развернувшись, забегает в воду.

Я шумно выдыхаю, трясу головой, пытаясь прогнать наваждение. Но сердце всё ещё колотится чаще обычного, а в груди — странное, волнующее тепло.

Быстро раздеваюсь, оставляю вещи на берегу и захожу следом. Вода и правда бодрит — прохладная, она мгновенно смывает остатки напряжения… но не то внутреннее пламя, которое разгорается всякий раз, когда я смотрю на Русю.

Она уже отплывает от берега, двигается уверенно, красиво — руки рассекают гладь, спина прямая, волосы струятся за ней, как шёлковая лента. Я невольно ускоряю темп, догоняю её.

- Рысёнок, ты меня с ума сводишь... - Ловлю её за руку, притягиваю к себе. - Заставляешь делать то, что я сам бы ни за что не сделал...

Её кожа вся мокрая, блестит на солнце. Некоторые пряди прилипли к лицу. Соски от прохладной воды взялись комочками и, привлекая моё внимание, прорезаются сквозь ткань бюстгальтера.

Кровь внутри меня бурлит так сильно, что вода вокруг нас совсем скоро вскипит, будто в адском котле. Член встаёт колом, натягивая влажные боксеры, и подрагивает, призывая к действию.

Дыхание сбивается, взгляд не может оторваться от её лица — раскрасневшегося, с каплями воды на ресницах, от приоткрытых губ.

- Мэт... - шепчет, и в этом звуке — не протест, а что‑то другое. Что‑то, что подстёгивает, разжигает огонь ещё сильнее.

Я не отпускаю её руку, другой рукой осторожно провожу по плечу, ощущая, как под пальцами дрожат мышцы.

Подхватываю её под бёдра, сжимаю ягодицы, вжимая в себя так сильно, чтобы она точно почувствовала, что я хочу её. Ожидаю бурной реакции, протеста, но из её рта вырывается лишь тихий вздох, смешанный с немым стоном.

- Я тебя хочу... - Голос настолько охрипший, что я сам с трудом его узнаю.

- Я чувствую... - Она краснеет, обвивая мою шею руками.

Матвей.

Её дыхание учащается, губы чуть подрагивают — и я больше не могу сопротивляться этому притяжению. Наклоняюсь и целую её — сначала нежно, едва касаясь, словно проверяя, готова ли она идти дальше. Но Руся отвечает сразу: её губы раскрываются навстречу, пальцы сильнее сжимают мои плечи.

Поцелуй становится глубже, жаднее. Вода колышется вокруг нас, но мы этого почти не замечаем — всё внимание сосредоточено друг на друге. Её тело прижато к моему, и я чувствую, как она дрожит — не от холода, а от того же жара, что сжигает меня изнутри.

- Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, - шепчу, на мгновение отрываясь от её губ, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль линии челюсти к шее.

Руся запрокидывает голову, тихо выдыхает, и этот звук пронзает меня насквозь. Её пальцы скользят ко мне на макушку, притягивают ближе.

- Тогда не останавливайся, - произносит прерывисто. - Пожалуйста…

Я снова целую её, теперь уже без остатка, без оглядки. Руки скользят по её спине, ощущают каждый изгиб, прижимают ещё теснее. Вода обволакивает нас, создаёт свою, отдельную реальность — где нет прошлого, нет сомнений, есть только мы и это безумие, которое наконец‑то вырвалось на свободу.

Она отстраняется на миг, смотрит мне в глаза — в её взгляде больше нет ни тени неуверенности. Только чистая, откровенная страсть и какое‑то новое доверие.

- Мэт, - шепчет, проводя пальцами по моей щеке, - я… хочу... Чувствую... Хочу... Тебя...

Эти слова действуют как последний спусковой крючок. Я снова подхватываю её на руки, чувствуя, как её ноги обвивают мою талию. Мы выбираемся из воды, не разрывая поцелуя, ступаем на тёплый песок у берега.

Опускаю её осторожно, но не отпускаю — склоняюсь над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Руся смотрит на меня, тяжело дышит, её волосы разметались по песку, капли воды блестят на коже, как россыпь бриллиантов.

- Ты уверена? - спрашиваю хрипло, в последний раз давая ей шанс передумать.

- Да, - отвечает твёрдо, без колебаний. - С тобой — да.

Целую ключицы, покрытые россыпью безумно красивых веснушек. Меня переполняет такое счастье, такая радость, возбуждение, что голова идёт кругом. Цепляю лямки лифчика и тяну вниз, стягивая бюст на живот.

Взгляду открываются её пышные груди, и это лучшее из всего, что я вообще видел. Они идеальны — округлые, с розовыми сосками, чуть подрагивающими от прерывистого дыхания Руси.

Не могу удержаться — провожу пальцами по внутренней стороне груди, едва касаясь, дразня. Руся выдыхает резко, выгибается навстречу прикосновению.

- Мэт… - шепчет, и в этом звуке — мольба, разрешение, приглашение.

Наклоняюсь и целую сначала одну грудь, потом другую — сначала нежно, почти благоговейно, затем чуть сильнее, втягивая сосок в рот. Руся стонет, её пальцы смыкаются на моём затылке, то притягивают ближе, то слегка отталкивают — будто она сама не может решить, чего хочет больше.

- Ты такая красивая, - бормочу, поднимая взгляд.

Она улыбается — чуть дрожаще, но в этой улыбке столько доверия, столько открытости, что внутри всё сжимается.

- И ты… - выдыхает она. - Не останавливайся.

Я снова целую её — глубоко, жадно, одновременно скользя рукой вниз по животу, бёдрам. Пальцы задевают кромку мокрого белья, и Руся резко вдыхает, прижимается ко мне ещё теснее.