- Иди в жопу... - Шипит. - Хотя лучше, иди завтрак приготовь. - Вскидывает подбородок, а я смеюсь.

- Слушаюсь, ваше высочество, - шутливо кланяюсь, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Что изволит заказать благородная дама? Остатки вчерашней каши с тушёнкой, сушёные яблоки или героическое спасение одной пачки печенья от неминуемой гибели?

Руся фыркает, пряча улыбку за рукой, но тут же пытается сохранить серьёзный вид.

- Печенье. И чай. Много чая. И чтобы без шуток про «высочество».

- Как прикажете, - подмигиваю и начинаю копаться в рюкзаке. - Хотя, должен заметить, ваше требование противоречиво: без шуток я долго не продержусь. Это, можно сказать, часть моей ДНК.

Она наконец не выдерживает и смеётся в голос.

- Ладно, шутки разрешаю. Но только смешные. И чтобы с пользой — пока шутишь, разжигай костёр.

- О, так мы ещё и условия ставим? - Я достаю котелок, спички, раскладываю сухие ветки. - Учтите, ваше высочество: я отличный повар, но только когда меня не подгоняют.

Руся вылезает из спального мешка, накидывает куртку и подходит ближе.

- Дай сюда, горе‑повар. Ты всё делаешь неправильно.

- Понял, принял, - поднимаю руки в шуточной капитуляции. - Командуй. Я в полном твоём распоряжении.

Она чиркает спичкой, подносит к траве — пламя тут же охватывает ветки.

- Вот так, - удовлетворённо кивает Руся. - Видишь? Не всё ты умеешь лучше других.

- Зато я умею ценить таланты, - серьёзно говорю, глядя ей в глаза. - И признаю, когда кто‑то делает что‑то лучше меня. Ты, например, мастерски разжигаешь костры. А я… отлично целуюсь. Думаю, ты заметила.

- Мэт! - Рявкает. - Не смей мне об этом говорить.

- А то что? - Я ухмыляюсь. - Что ты сделаешь, рысёнок? - Делаю несколько шагов к ней, захватываю в плен её подбородок, заставляя посмотреть на себя. - Засмущаешься до смерти, или захочешь повторить? - Бровь выгибается дугой.

- Царёв, не веди себя, как мудак. - Выдыхает мне в лицо.

Я замираю на мгновение, медленно улыбаюсь — не широко, а так, чуть иронично, с хитринкой в глазах. Медленно наклоняюсь ближе, почти касаясь её лба своим. Вижу, как расширяются её зрачки, как дыхание становится чуть чаще.

- А если не перестану? - шепчу едва слышно, почти касаясь губами её губ. - Что тогда сделаешь?

Руся замирает, ресницы трепещут. Она не отступает — наоборот, чуть подаётся вперёд, словно сама тянется к поцелую. В воздухе повисает напряжение, густое, почти осязаемое.

Я чувствую её дыхание на своей коже, вижу, как дрожат её губы — ещё секунда, и…

Резко отстраняюсь, отступаю на шаг назад и широко улыбаюсь.

Руслана моргает, будто выходит из транса. Щёки заливает румянец — то ли от смущения, то ли от злости.

- Ты… - она сжимает кулаки, но тут же разжимает их, пытаясь взять себя в руки. - Ты просто невыносим!

- Зато весело, - пожимаю плечами, стараясь не рассмеяться в голос. - Смотри, какой эффект: ты уже готова была меня прибить… или... поцеловать.

Руслана.

Мне кажется, я дико злюсь. И даже не на Матвея, с его глупыми шутками, а на саму себя. За свою реакцию, за свои странные эмоции, за свои противоречивые чувства.

Почему я вообще на это повелась? Почему замерла, ожидая этого дурацкого поцелуя? Почему внутри всё сжалось от предвкушения — и тут же вспыхнуло раздражение, когда он отступил?

Разгневанно разливаю кипяток в чашки с чаем, и прикусываю губу, чтобы что-нибудь не ляпнуть.

Поднимаю глаза — он спокойно режет хлеб, будто ничего не произошло. Улыбается себе под нос, насвистывает какую‑то мелодию. Будто не он только что играл с моими нервами, как с натянутой струной.

- Чего такая мрачная? - замечает моё выражение лица, приподнимает бровь. - Вода подгорела? - Издевается.

- Всё нормально, - цежу сквозь зубы, стараясь не выдать, как меня трясёт изнутри. - Просто думаю, сколько ещё идти.

- Так домой торопишься? - Фыркает. - Решила Сашку обратно вернуть? Со мной не понравилось?

- Да что с тобой?! - Выкрикиваю. - Что ты такое несёшь вообще?! Я просто хочу домой. Этот лопух мне больше и даром не нужен. Прекрати себя так вести!

- А я? - Спрашивает спокойно, чуть наклонив голову вбок. Прожигает меня таким странным взглядом, что изнутри начинает странно трепетать.

- Что ты? - Выдавливаю.

- Я. Ты не ответила на последний вопрос. Не понравилось со мной? - Идеальная бровь выгибается в усмешке, а я чувствую, как краснею. И не только лицом. А всем телом.

- Тебе действительно нужен ответ на этот вопрос? - Злюсь и смущаюсь одновременно. - Ты же прекрасно его знаешь.

- Да. Но я хочу услышать это от тебя. Хочу услышать, что ты никогда не испытывала таких эмоций во время поцелуя, как со мной в этой чёртовой палатке. Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух. Для себя и для меня. Это поможет тебе понять, что тебе может быть в действительности гораздо лучше без НЕГО.

- Ты прав! - Выкрикиваю, разозлившись до чёртиков. - Мне понравилось! И мне даже страшно от этого! Так понравилось, что мне не только было лучше, чем с ним, что я вообще забыла о его существовании на тот момент! - Ору, из глаз почему-то текут слёзы. - Так понравилось, что я была готова в этот же момент из трусов выпрыгнуть! И это не отчаяние от измены! Это что-то другое! Удовольствие! Желание! Страсть! - Захлопываюсь, сгорая изнутри от того, что только что наговорила. - Доволен?! - Цежу сквозь зубы, отворачиваясь.

- Тебе легче? - Он подходит сзади, обнимая меня за плечи. - Вижу, что легче. Я всего лишь хочу, чтобы тебе было хорошо.

- Спасибо. - Выдыхаю. - Просто... Спасибо.

Мы завтракаем в тишине и выдвигаемся, молча преодолевая появляющиеся на пути препятствия. Тропа петляет между деревьями, то поднимаясь на небольшие холмы, то спускаясь в сыроватые ложбинки. Я иду впереди — спина прямая, шаг уверенный, но то и дело спотыкаюсь, потому что глупые мысли отвлекают от дороги. Всё, что случилось, и... Мэт. Это слишком тяжело для меня.

- Так, великий следопыт, - упёрла руки в бока. - Где твой звериный инстинкт? Где чутье опытного туриста?

- Замолкло, - Матвей развёл руками. - Видимо, испугалось комаров.

- Очень смешно. А если серьёзно — мы третий раз проходим мимо этого дерева с отметиной.

- Может, оно мигрирует? - играет бровями.