- Я тебя люблю... - Выдыхаю.
Она кончает. Громко, обильно, с дикой дрожью в ногах. И я следом. Орошаю плоский живот, рыча от удовольствия, и сжимая бёдра моей мечты.
Руся... Подо мной... Моя... Я первый... Её первый... И это уже не изменить.
Глава 19. Просыпайся
Матвей.
Голая. Рядом. Спит.
Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Её дыхание ровное и тихое — чуть слышное, тёплое — касается моей груди. Прядь волос упала на лицо, и я осторожно, едва касаясь, убираю её за ухо. Руслана чуть морщится во сне, поворачивается набок — теперь её спина прижата к моей груди, а копна рыжих волос щекочет подбородок.
Медленно обнимаю её, стараясь не разбудить, прижимаю к себе — бережно, почти благоговейно. Чувствую, как расслаблены её мышцы, как спокойно бьётся сердце под моей ладонью. В этом прикосновении — не страсть, а что‑то гораздо более ценное: близость без слов, доверие, ставшее осязаемым.
Постепенно в палатку пробираются первые лучи рассвета — бледно‑розовые, почти нерешительные. Они скользят по спальному мешку, по Русланиной руке, по её плечу. В воздухе висит лёгкая дымка утренней прохлады, но между нами по‑прежнему тепло.
- Доброе утро, - шепчу, проводя пальцами вдоль её руки.
- Доброе… - отзывается она хрипловато, потягивается, словно кошка, и тут же замирает, осознавая, где находится и что было ночью. Щеки заливает лёгкий румянец. - Мэт…
Мне страшно. Я затаиваюсь. И это, кажется, видно по моему лицу.
- Я не жалею. - говорит тихо, почти неслышно. - Истерики не будет.
- Точно? - Едва ухмыляюсь, приподнимаясь на локте. - Если что, я совсем не готов. - Лёгкая улыбка. - Если ещё вчера я мог сказать, что петтинг всего лишь петтинг, то сегодня... Сегодня ты уже моя.
- Твоя на время похода. - Поправляет Руся. - И обещай, что это не навредит нашей дружбе. Как только мы сядем в твою машину, всё забудем. Сотрём, будто ничего и не было. Да?
- Рысёнок... - Вздыхаю. Кажется, мои слова любви вчера она пропустила мимо ушей.
- Нет. Давай не будем усложнять. - Вздергивает подбородок. - Мне хорошо с тобой... Сейчас. И я хочу... Хочу попробовать всё... Кхм... Что находится за гранью. За гранью дружбы. Сегодня. Завтра. У нас есть полтора дня. Как ты сказал, завтра вечером мы будем у машины. А значит, я твоя на полтора дня, Царёв.
«Навсегда. Ты моя навсегда, Руслана. Сегодня, завтра, через сто лет. Ты моя».
- Я могу отказаться? - Вместо слов, которые так и рвутся наружу, произношу.
- Не-ет. - Мотает головой и через секунду забирается на меня сверху. - Хочу так. Возьми меня...
- Русь, я вчера лишил тебя девственности. - Напоминаю. - Тебе будет больно. Вероятно...
- Тш... - Прижимает указательный пальчик к моим губам. - Я сама буду решать.
Несмотря на мой отказ, член уже рвётся в бой, послушно упираясь Русе в попку. Я смотрю на неё, на её лицо, губы, грудь с затвердевшими розовыми сосками, и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что моя Руслана, которая всегда считала меня просто другом, сидит сверху и покачивается на мне, провоцируя на тесный контакт.
Я мечтал об этом. Но больше я мечтал о трёх заветных словах из её уст. Что ж... Раз эта мечта не может сбыться сейчас, воспользуюсь всеми остальными.
Ладони тянутся вверх, обхватывая сочный третий размер, и сжимают, словно в трансе повторяя это снова и снова. Оттягиваю пальцами соски, тереблю, перекатываю между подушечками. Руслана стонет, запрокидывая голову.
- Моя девочка... - Передвигаю руку на тонкую шею и немного сжимаю. Тяну на себя, врываясь в пухлые губы поцелуем.
Руслана отвечает сразу: её ладони ложатся на мои плечи, пальцы слегка царапают кожу. Она выдыхает в мои губы, прижимается грудью к моей, убирает лицо, открывая шею для новых поцелуев.
Я покрываю её отметинами. Везде. До куда получается дотянуться. Всё-всё. Шею, щеки, плечи, грудь, руки. Каждое прикосновение — не просто ласка, а признание, которое пока не могу облечь в слова.
- Мэт... Пожалуйста... - Она хныкает, приподнимая бёдра.
Просовываю руку между нами и направляю член в узкую дырочку, закатывая глаза от первобытного наслаждения. Руслана медленно опускается вниз, по сантиметру вбирая меня в себя, и шепчет моё имя. Снова и снова, с придыханием.
Движения становятся плавными, размеренными. Я прислушиваюсь к каждому её вздоху, к каждому движению тела.
- Боже... Рысёнок... - Помогаю ей опускаться на меня и подниматься вновь, держа за бёдра. Вверх-вниз. Вверх-вниз. - Ты... Ох...
- Молчи, Царёв... - Стонет. - Молчи...
Снова проводит пальцем по моим губам, и ускоряется. Управляет ситуацией. Как царица. Да что там, Богиня.
Волосы разметались по грациозной спине, плечам. Ресницы на бездонных глазах трепещут, губы приоткрыты в стоне.
Ещё несколько хаотичных движений, и я обхватываю малышку за талию, прижимая как можно крепче. Она содрогается от оргазма, стонет, дрожа. Я тоже взрываюсь, заполняя мою девочку до краёв. Да, подло. Да, нечестно. Но я этого хочу. Всем сердцем.
- Царёв... Ты что... - Вспыхивает через несколько минут. - Ты что сделал?! - Кричит, начиная быстро одеваться. - Идиот! Ты что, хочешь, чтобы я залетела?! Серьёзно?!
- Это же... Это же не точно. - Наваждение отходит, и я понимаю, что натворил. - Русь, прости... Мозги расправились вовремя... Прости, пожалуйста.
- Прости! - Кричит, выбираясь из палатки. Свет её слепит, на мгновение она щурится, но идёт дальше, начинает собирать рюкзак. - Прости! - Смеётся. - Серьёзно, Царёв? Нам нужно домой. Сейчас же. Нужно успеть принять меры, пока...
- Ты не хочешь детей? - Спрашиваю, начиная тоже собираться.
- Хочу. Но не от тебя! - Рявкает злобно, и внутри меня что-то обрывается.
- Хорошо. Впредь я тебя не трону. И пальцем не трону. - Сквозь зубы.
- Отлично! Славно! Великолепно! - Уходит вперёд, и я, собрав палатку, спешу следом.
Догоняю Руслану уже вблизи озера и корректирую движение, сокращая путь. Я сказал, что мы будем завтра, потому что собирался идти по длинному пути. Но... Мы будем сегодня. Через пару часов.
- Наконец-то. - Выдыхает Руся, когда моя машина поблёскивает нам из-за кустов. - А ты говорил завтра...
Ничего не отвечаю, нажимая на кнопку сигнализации. Машина разблокируется, и я закидываю в багажник наши рюкзаки.
