- Нет, - говорю я, и в этот раз голос звучит жёстче, увереннее. - Остановись, Руся. Сейчас же.

Она моргает, будто выходит из какого‑то транса. В её взгляде мелькает растерянность.

- Мэт… - шепчет. На глаза наворачиваются слёзы, нижняя губа трясётся, словно от холода. - Я совсем-совсем некрасивая, да? - Хлюпает носом. - Меня невозможно хотеть? Я...

- Чёрт, рысёнок! - Психую, резко опуская руку на её талию, и впечатывая в себя, словно куклу.

Накрываю её губы, терзая с особой агрессией. И эта агрессия направлена лишь на то, что я безумно её хочу, но не могу получить. Всю — не могу.

Мои губы терзают её рот, язык настойчиво проскальзывает внутрь, встречаясь с её — и всё это без намёка на нежность, только голая, необузданная страсть.

Руся на мгновение замирает — кажется, даже перестаёт дышать, — а потом вдруг отвечает с той же силой. Её пальцы впиваются в мои плечи. Она прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, как её острые соски царапают мою кожу сквозь кружево.

Руки сами собой скользят по её спине, сжимают, притягивают ещё ближе — так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Я провожу большим пальцем по изгибу её талии, засовываю палец под край бюстгальтера, касаясь горячей кожи. От этого прикосновения по телу пробегает волна дрожи — не только у меня, но и у неё.

Руся тихо стонет мне в губы, слегка откидывает голову назад, и я тут же использую этот момент: целую её шею, покусываю нежную кожу, сразу же зализывая след от укуса. Её дыхание сбивается окончательно, становится прерывистым, горячим.

- Мэт… - выдыхает, но я не даю ей договорить — снова захватываю её губы, теперь ещё жёстче, ещё глубже.

Мои пальцы путаются в рыжих волосах, слегка оттягивают, заставляя чуть запрокинуть голову. Я целую её подбородок, скулы, снова возвращаюсь к губам — хаотично, неистово, будто пытаюсь выпить всё до капли. Её руки уже не просто держат меня — они исследуют: скользят по спине, впиваются в плечи, цепляют кожу на затылке.

Она отвечает с той же первобытной страстью: её язык сплетается с моим, движения становятся всё более отчаянными, почти отчаянными. Мы оба теряем контроль — больше нет границ, нет сомнений, нет прошлого и будущего. Есть только здесь и сейчас: жар тел, сбившееся дыхание, судорожные прикосновения и этот безумный, всепоглощающий поцелуй, который словно сжигает нас дотла.

Я переворачиваю её на спину, прижимаю к спальному мешку, не прерывая поцелуя, скольжу ладонью вниз по бедру, чуть сжимаю — и она выгибается навстречу, тихо всхлипывая. Её ногти оставляют лёгкие следы на моей шее, и это только распаляет ещё сильнее.

- Мэт... Фото... Мы не сделали фото... - Отрывается. Держит моё лицо в ладонях.

- Хочешь целоваться — я буду тебя целовать. - С трудом выдавливаю из себя, преодолевая дикое возбуждение и лёгкую обиду. - Но играть на камеру я не буду. Я не бродячий пёс, которого ты можешь покормить, но оставить на улице.

Она молчит. Молчит минуту, но мне кажется, проходит целая вечность. И через эту самую вечность Руся снова обвивает мою шею и притягивает к себе для поцелуя. И я чувствую не только вкус клубничного чая на её губах, но и вкус моей первой победы.

Матвей.

- Стоп... Хватит... - Руся легонечко отталкивает меня от себя и ускальзывает, уползая в угол палатки. - Бред какой-то... Что мы делаем... Бред...

Я замираю на месте, тяжело дыша. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди, кровь шумит в ушах. Провожу рукой по макушке, пытаясь собраться с мыслями — но они разбегаются, как испуганные мыши.

- Рысёнок… - хрипло начинаю, но она перебивает, не давая договорить.

- Нет, - она обхватывает колени руками, прижимает их к груди, смотрит куда‑то в сторону. - Это было… слишком. Я не могу так. Не могу вот так...

В палатке повисает тяжёлая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Я медленно опускаюсь на спальник, не сводя с неё глаз. Вижу, как подрагивают её плечи, как она кусает губу — пытается взять себя в руки.

- Ты права, - наконец говорю я, и голос звучит непривычно тихо. - Я потерял контроль.

Руся поднимает взгляд — в её глазах смесь растерянности, стыда и чего‑то ещё, чего я не понимаю.

- Давай спать. А завтра будем искать дорогу. - Меняет тему, забираясь в спальник. Поворачивается ко мне спиной. - Нужно выбираться отсюда.

Забираюсь к ней, и тоже отворачиваюсь спиной.

Выбираться отсюда? Смешно. Как минимум, можно просто переплыть на другую сторону, забив на палатку и другое. Странно, что эта мысль к ней до сих пор не пришла. Скорее всего, из-за того, что её голова сейчас забита совсем другим. Болью. И... Мной. Теперь мной.

Стояк мешает мне спать ещё приличных пару часов, но к утру я, наконец-то, засыпаю.

Когда открываю глаза, Руся, буквально забралась на меня всем телом. Голову уложила на грудь, обняла рукой, и ногу закинула на торс. Её дыхание ровное и тихое — ещё спит.

Я замираю, боясь пошевелиться. В груди разливается странное тепло — не то чтобы оно было новым, но сейчас ощущается острее, пронзительнее. Осторожно, почти невесомо, провожу пальцами вдоль её спины, чувствуя, как под тканью футболки перекатываются позвонки. Она во сне чуть шевелится, прижимается ещё ближе, и я невольно улыбаюсь.

В палатке светло — рассвет уже пробивается сквозь ткань, рисуя на стенах размытые оранжевые пятна. Где‑то за пределами нашего маленького убежища поют птицы, шумит лес, качаются деревья. А здесь — тишина и это невероятное ощущение её тела рядом.

Осторожно, чтобы не разбудить, высвобождаю руку и аккуратно убираю прядь волос с её лица. Руся морщит нос, чуть хмурится, но не просыпается — только глубже зарывается в моё плечо, будто ищет защиты.

Аккуратно приподнимаю руку и накрываю её ладонь своей. Она такая маленькая по сравнению с моей, такая хрупкая — и в то же время в ней столько силы, столько жизни.

Руся вдруг резко открывает глаза. Несколько секунд смотрит на меня, будто не понимая, где находится, потом осознаёт, что лежит на мне, и тут же пытается отстраниться.

- Ой… Прости, я… не хотела…

- Тише, - мягко останавливаю её, слегка сжимая пальцы. - Всё хорошо. Просто лежи. Ещё рано вставать.

Она всё же тихо отползает, и краснеет до кончиков ушей. Её пальцы нервно теребят край спального мешка, а взгляд мечется по палатке — куда угодно, только не на меня.

- Извини, - бормочет, поправляя волосы. - Я, наверное, во сне… не контролировала себя…

- Всё нормально, - приподнимаюсь на локтях, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче. - Мне даже понравилось.