- Могу и на лбу. - Целует в висок. - Пожалуйста, Руслана, дай нам шанс.

Я молчу, глядя куда‑то в сторону. В груди всё ещё клубится страх — тот самый, который годами заставлял меня держаться на расстоянии. Но рядом с Матвеем он уже не кажется таким всепоглощающим.

- Знаешь, - шепчу наконец, - я ведь всегда замечала, как ты заботишься. Даже в мелочах. Как помнишь, какой кофе я люблю. Как замечаешь, когда я устала, и предлагаешь просто посидеть в тишине. Как защищаешь, даже когда я об этом не прошу… - Матвей слушает, не перебивает, только слегка поглаживает мою руку большим пальцем — медленно, успокаивающе. - И я всё время думала: «Это просто дружба. Так друзья и должны себя вести». А потом поняла — нет. Так ведут себя те, кто любит по-настоящему. Кто видит тебя всю — со всеми страхами, закидонами, истериками — и всё равно остаётся рядом.

- Именно так, - тихо подтверждает он. - Я люблю тебя всю. Полностью. С минусами и плюсами.

- У меня есть минусы? - Наигранно хмурюсь, и он щипает меня за бедро. - Хорошо, - говорю твёрдо. - Я дам нам шанс. Но с одним условием.

- Каким? - В его глазах мелькает настороженность, но он тут же улыбается. - Всё, что скажешь.

- Никаких недомолвок. Никаких «я сам разберусь». Если что-то не так — говорим сразу. Если злимся — не молчим, а объясняем. Если боимся — тоже говорим. Честность. Полная. Всегда. Для меня это самое важное. Правда. Если ты мне когда-то солжешь... Даже по мелочи. Я в тебе разочаруюсь. И перестану доверять. А доверие, как ты знаешь, стоит на второй строке по важности после любви.

- Я никогда тебя не обманывал. И не стану. Какой толк лгать, если можно говорить правду? - Тянет меня к себе на колени, целует. - Ты любишь меня?

- Люблю... - Признаюсь открыто. Чувствую, как слёзы текут по щекам. Но мне не грустно. Мне легко. Свободно. Я чувствую себя наконец свободной. Будто меня выпустили из этой странной клетки, и я наконец могу делать то, что хочу. Любить того, кого хочу.

- Как друга? - Идеальная бровь выгибается в усмешке.

- Как Мэта Царёва, моего любимого мужчину. - Вздергиваю подбородок. - А теперь скажите мне, Матвей Борисович, я уже могу наконец получить свой заслуженный отношенческий приз? - Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и мужчина тянет свою футболку с меня, отбрасывая в сторону.

Матвей смеётся — низко, хрипловато, и этот звук отдаётся теплом где‑то внутри. Его руки скользят по моей спине, осторожно, будто я сделана из тонкого фарфора.

- Приз, говоришь? - шепчет Мэт, наклоняясь к моему уху. - А что, если я скажу, что сам — твой приз? И я весь твой. Полностью. Без остатка.

Я провожу пальцами по его плечу, чувствую под кожей игру мышц — и вдруг осознаю: больше не нужно прятаться. Не нужно строить барьеры, подбирать слова, бояться показаться слишком уязвимой. Можно просто быть.

- Тогда я тебя забираю, - отвечаю тихо, но твёрдо. - Навсегда.

Его взгляд темнеет, становится серьёзным. Он берёт моё лицо в ладони, смотрит прямо в глаза.

- Навсегда — это очень долго, Руся. Ты уверена? - Шутит, но одновременно полностью серьёзен.

- Уверена, - киваю, не отводя взгляда. - Я больше не хочу убегать. Хочу быть с тобой. Здесь. Сейчас. И потом. Всегда.

Он целует меня — на этот раз не шутливо, а глубоко, медленно, будто запечатлевая этот момент в памяти. Его губы тёплые, настойчивые, но бережные. Я отвечаю на поцелуй, запутываюсь пальцами в его затылке, прижимаюсь ближе.

Каждое прикосновение теперь ощущается иначе — не как случайность, не как мимолётный порыв, а как обещание. Обещание быть рядом, поддерживать, любить.

Матвей.

Семь лет спустя...

- Не переживайте, Тимофей Дмитриевич, всего несколько дней, и мы заберём у вас этих гавриков. - Жму руку отцу своей любимой жены.

- Да что ты, Матвеюшка, отдыхайте. Мы внукам всегда рады. Борька со мной на рыбалку давно напрашивался, сходим, а Варька с бабушкой уже запланировали пикник, рисование на асфальте и песочные замки с соседской девчонкой.

- Хорошо. Тогда буду спокоен. - Улыбаюсь, когда вижу Русю, счастливо выпархивающую из родительского дома.

- Всё, всех заранее поругала, так что они должны вести себя прилично. - Целует отца в щёку, и идёт в машину. Я тоже прощаюсь, и спешу следом.

Мы с Русланой поженились через пару месяцев после для "х". Через год у нас родился Борька, а ещё через год Варя. До футбольной команды осталось всего-то ничего...;)

- Всё, в следующий раз детей возьмём с собой. - Я завожу мотор, выезжаю на дорогу. - Им тоже пора привыкать к нашей традиции.

- Ну у нас традиция не только в походе, рысёнок. - Играю бровями, сжимая рукой её бёдро.

- Детям свойственно засыпать, Царёв. - Смеётся, закусывая нижнюю губу.

- Так как ты стонешь, весь лес в курсе, что мы занимаемся любовью. - Ползу рукой выше, ныряя под короткие шортики.