«Ты мне льстишь. Вышло явно красивее, чем в жизни».

«Я так вижу. Красота в глазах смотрящего», — отвечает дочь.

Грызу колпачок шариковой ручки, глядя на записи в блокноте: «1. Известить жильцов об окончании аренды. 2. Открыть в банке новый, неизвестный Орлову счет. 3. Забрать из дома свои вещи. 4. Подать на развод».

Легко написать – не так просто сделать! Озаренная идей, пишу Анюте: «Ты будешь завтра на «семейном ужине» с родителями Артема?». Получив утвердительное: «Папа настоял» с кучей недовольных смайликов, отсылаю в ответ: «Нужна будет твоя помощь в одной авантюре. Прикроешь?»

Разумеется, моя девочка соглашается, не задавая лишних вопросов. Так бы и расцеловала кнопку! А после набираю номер подруги:

- Света, как насчет того, чтобы вместо пижамной вечеринки совершить кражу со взломом?!

*

Светка будит меня настойчивым звонком одновременно в домофон и по телефону.

- Открывай, Олька! Женщина-кошка готова бороться и побеждать, находить и перепрятывать!

Удивительное создание в дверях, представшее моему еще заспанному взору, забыть невозможно. Зато сон как рукой снимает. Рыжие волосы директора сельской школы забраны в высокий хвост. Карие глаза подведены черным, словно Светлана Александровна пересмотрела турецких сериалов, а впечатляющая фигура втиснута в обтягивающий комбинезон, любимой леопардовой расцветки. Гроза саванн и козлов-изменников собственной персоной.

- Мяу! – вместо приветствия выдает подруга-кошатница, а я от хохота чуть не сгибаюсь в поклоне.

- Отвратительная маскировка, Свет. Я надеялась, мы не будем привлекать внимание.

- Ты и так четверть века «не привлекала внимание». План выполнен и перевыполнен, — отмахивается она, проходя на кухню и принимаясь шуршать пакетами из ближайшей «Пятерочки».

- Ты в таком виде еще и по магазинам ходила? – не удерживаюсь, потому что глаз от Светки не отвести, но и приличным зрелище не назвать.

- Зря смеешься, за десять минут я получила целых три предложения интимного характера. Если бы не данное тебе обещание и радужная перспектива насолить Орлову, вполне возможно, у меня наконец-то сложилась бы личная жизнь.

- Александровна, может еще не поздно вернуться?

- От судьбы не уйдешь, а настоящая любовь подождет. Если не дождется, значит ненастоящая, — философски замечает учительница химии и накрывает завтрак, которого с лихвой хватит на десятерых. На мой удивленный взгляд подруга поясняет:

- Вдруг как с кофе – годы брака стерли в памяти, что любишь именно ты?

Не отвечаю, выбирая на кофе машине режим «капучино». Светка округляет глаза:

- Оль, это же…

- Да, то, что любит Орлов, — подтверждаю, задумчиво наблюдая за тем, как молочная пенка ложится поверх черноты эспрессо. – Но и кроме Володьки, миллионы людей во всем мире пьют капучино. В конце концов итальянцы придумали напиток не по орловскому спецзаказу. И знаешь что? – подмигиваю, беря чашку в ладони и с откровенным удовольствием слизывая плотную белую шапку.

- Мне он тоже нравится. Я могу позволить себе любить то же, что Орлов, при этом не любя его самого.

- Да ты выросла, моя девочка! – Света салютует круассаном.

- В сорок пять могу себе позволить, — не переставая улыбаться, посыпаю капучино корицей. – Вот теперь именно то, что мне нужно.

- Не будь на часах десять утра, я предложила бы это отпраздновать! Что за дивные метаморфозы! Вот что способен сделать с пленником один день самостоятельной жизни.

- А также драка в парке между мужем и бывшим военным, — специально выдерживаю паузу, чтобы рыжая леопардовая кошка нетерпеливо заерзала на табурете и потребовала подробного пересказа событий вчерашнего вечера.

Монолог про Михалыча, то и дело перебивается охами, ахами, восторженным матом и гримасами Светланы Александровны, которая не скупится в эмоциях и выражениях, а по итогу выдает и вовсе поразительный вывод:

- Вот что, Оля, надо брать!

- Что брать? – не догоняю с первого раза.

- Не что, а кого! Петра твоего, разумеется.

Теперь удивление заставляет вздергивать брови и вопросительно вылупляться на подругу.

- Он же «настоящий полковник», — поет, подражая голосу Пугачевой.

- Вообще-то, майор, — исправляю машинально.

- Вообще-то, ты понимаешь – о чем я.

И, что самое поразительное, я понимаю. Вот только…

- Это не то, что мне сейчас нужно.

- Но и то, что совершенно точно не помешает, — Светлана Александровна хихикает, как девчонка.

А дальше мы пьем кофе, смеемся, вспоминаем прошлое и смотрим «Красотку», а я ловлю себя на мысли: «Как хорошо, что есть друзья!»

*

Безоблачность и беззаботность посиделок сходит на нет в районе обеда, когда мобильный начинает разрываться входящими от мужа и дочерей. Трезвон Владимира я игнорирую, хотя Светка настоятельно рекомендует послать его на три буквы, или куда подальше. Диалоги с дочерями разнятся, как лето и зима. Анюта шутит и обсуждает детали грядущей авантюры, старательно избегая упоминаний об отце. Алена же, через фразу вставляет «папа сказал», «папа думает», «папе надо». На последнем я не выдерживаю:

- Радость моя, а что надо тебе? – трубка замолкает на несколько секунд, а я мысленно представляю лицо старшей, по мнению всех родственников, похожей на меня в молодости. Наверно, сходство это не только внешнее, но и характеров – при всей колкости и стойкости духа, Лене очень важно угодить отцу, поступить так, чтобы заслужить его одобрение. Во всех спорах, во всех наших неурядицах, старшая дочь всегда занимала сторону мужа. Мне было больно, обидно, тяжело. Но я и сама соглашалась с доводами Орлова, проигрывая раз за разом в битве сильного со слабым. Только Алену слабой язык не поворачивается назвать. Такие могут и целину в одиночку вспахать и мир перевернуть. Надеюсь, ее глаза откроются раньше, чем мои – все-таки дочерняя любовь к родителям не так слепа, как женская.

- Мам, ты опять начинаешь? – вопрос риторический. Отвечать не обязательно, потому просто жду, и Алена не подводит:

- Это просто помолвка. Артем хотел пожениться летом, но из-за ваших с папой разборок я предложила отложить на осень.

- Спасибо за «наши разборки», а не за мои капризы, как в прошлый раз, - слова горчат, но мне критично важно донести до дочери то, что происходит в моей душе. Пусть она не хочет и пока не может понять меня как мать, но, может быть, услышит, как женщину?

- Ты приедешь сегодня? - Лена игнорирует замечание, переходя на отстраненный деловой тон – один в один Володя, когда ему не нравится позиция собеседника.

- Прости, но нет, — отказывать дочери сложнее в разы, но Светка поднимает большой палец, а я стараюсь, чтобы голос не дрожал.

- Не делай вид, что тебе жаль, — язвительно замечает трубка. – Ты же терпеть не можешь Митрофановых.

Делаю глубокий вдох и считаю до трех.

- Мне не жаль, что я не увижу эту ярмарку тщеславия, в которую превращаются все встречи твоего отца и родителей Артема. Также не буду перед тобой извинятся за то, что считаю твоего жениха, мягко говоря, недостойной партией. Но я искренне прошу прощения, что не буду рядом с тобой, когда тебе нужна моя поддержка и внимание. Я люблю тебя, Аленка, но это не значит, что я разделяю все твои взгляды.

Слезы все-таки увлажняют глаза, а голос сбивается, выдавая меня с потрохами.

- И ты можешь на меня рассчитывать. Всегда.

- Но не сегодня, — резюмирует дочь.

- Да, не сегодня, — подтверждаю, чувствуя – еще чуть-чуть и разревусь.

- Мам… — тишина повисает между нами, разрастаясь бездной непонимания, в которой я утону, так и не достигнув дна.

- Я тоже тебя люблю, - внезапно тихо и мягко завершает разговор Алена.

Экран гаснет. А я шмыгаю носом и вытираю влажные щеки тыльной стороной ладони. Над темной бездной все-таки перекинут пока еще тонкий и хрупкий мост.

*

«Все в ресторане, а ты где?» — в сообщении Ани ни за что не распознать тайный сигнал – просто дочь интересуется, почему опаздывает мать. Но для меня это знак начинать операцию по возвращению своих вещей.