— Ты беременна? — спросил Олег.

— О, правда, Алёна — ты ждёшь ребёнка?! — Лиля воскликнула, в открытую разглядывая меня. — Ты вышла замуж? Давно? А за кого? Мы его знаем? — девушка буквально засыпала вопросами.

— Ну, это секрет, — таинственно ответила я, максимально стараясь удержать уже искусственную улыбку, обозначающую мою «радость». — Олег.

Я обратилась именно к парню, чтобы расставить все точки над «i». По взгляду видно, что он расстроился. Видимо, всё же на что-то ещё надеялся.

— Ты помнишь, что я тогда пропала? Так вот, тогда я встретила замечательного парня, и мы теперь вместе! — я бессовестно врала, но пусть думают, что у меня всё хорошо.

— А, да, припоминаю, — нехотя признался друг. — Ну, мы пойдём. У нас скоро сеанс в кино начнётся. Созвонимся.

Мы напоследок все ещё раз обнялись и расстались. Друзья уходили прочь, но я услышала, как Лиля говорила, что время ещё есть в запасе, на что Олег ответил, что ему кое-куда нужно зайти. Понимаю, специально так сказал. Ошеломила я друга такой новостью. И всё же, я была рада за них обоих. Пусть хоть у них всё будет хорошо!

Всё настроение сразу упало, при одном лишь воспоминании того мерзавца, Ветроградова. Узнал бы, что я заочно его выгораживала — рассмеялся бы в лицо.

Ну, а что я могла ещё сказать? Всю правду-матку? Нет, такими подробностями личной жизни не хвалятся.

Я с грустью достала из сумочки купленный сок и стала его пить из трубочки. И почему он так быстро кончился, или я не заметила, как выдула за раз двести миллилитров? В любом случае, поймала себя на том, что шумно пыталась вдуть в себя последнюю каплю.

— Алёна, давай я тебе другой сок дам? Что ты, как маленькая, выцеживаешь? В конце концов, это неприлично, — упрекнула меня Лариса, безжалостно забирая из моих рук пустую коробочку.

— Не нужно, — безэмоционально ответила я и тут же постаралась взять себя в руки. — Я просто задумалась о… — о чём? Нужно срочно что-то придумать! — М-м-м… О! О подарке для тебя, вернее, для твоего именинника, — выкрутилась я.

— Делать тебе нечего, — рассмеялась та. — Это мой жених — мне и голову ломать. Так, Вика?

— А, эм-м… Ну, да, — девушка немного растерялась.

— А теперь живенько пошли на свежий воздух. В конце концов, мы погулять собрались, а покупки были второстепенными. Так что пакеты в руки и вперёд!

Лариса подхватила нас под руки и широкими шагами повела к выходу. Что-то как-то резко поменялось у неё настроение. Или что-то задумала?

Мы шли, не торопясь, по улицам города, и наслаждаясь цветущими деревьями. По пути забрали малышку Анечку — у неё как раз заканчивались занятия в кружке. Хоть мы и виделись с девочкой несколько раз (да и то недолго), она всё равно вела себя скромно и по большей части не отходила от матери, держа её за руку.

Чтобы, наконец, подружиться, я предложила пойти в парк в котором любила гулять, тем более мы были неподалёку. Подруги оценили его красоту: белоснежные и розоватые кроны яблонь и вишен радовали глаз, словно невесты на выданье. Ну, и, разумеется, мы оказались не единственными ценительницами природы — большинство лавочек были заняты.

— Анечка, пойдём, я покажу тебе одно местечко — тебе понравится! — шепнула я малышке, беря за руку и указывая направление. — Видишь те пеньки? Когда-то это были большие деревья, а потом из них сделали замечательные креслица. Давай поспешим, пока другие не заняли место? — заговорщически подмигнув, получила в ответ загоревшиеся интересом глазки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Те пеньки появились не так давно. Старые деревья постепенно засыхали и выглядели неприглядно. Необычным решением стала не простая их вырубка, а дизайнерское решение воплотить из пеньков своеобразную мебель.

— М-м-м, тётя Алёна, а ты права — здесь красиво, — улыбнулась девочка, усаживаясь в выдолбленное сиденье с полукруглой спинкой, — и мне нравится. У меня дома тоже креслице есть, только маленькое, а тут такое большое — как трон. Правда?

Аня уселась максимально удобно и помахала ладонью маме, а я удивилась такой ассоциации у ребёнка. Скрестив ноги крестообразно, она положила по-детски пухленькие руки на подлокотники и важно покачала головой:

— Да, это — трон, а я — принцесса!

— Ваше Высочество, — подхватывая игру, обратилась я, — не покажете, чем сегодня занимались на занятиях?

Я достала из сумки газовый шарфик с изображением звёздочек и украсила им «трон», заодно указывая на сумочку-игрушку Ани.

— Сейчас покажу! — она важно расстегнула молнию и достала поделки из вяленой шерсти. — Это мы сегодня делали на занятиях. Видите — это овечка! Я сама её сделала. Красивая, правда?

— Да, — согласилась я, беря в руки белоснежный кудрявый комочек с очаровательным бантиком на шее. — А глазки и носик ты сама пришивала? — поинтересовалась я, умиляясь такой игрушке.

— Нет, — призналась та в ответ, — я ещё пока не умею. Ирина Алексеевна помогала нам, но я обязательно научусь сама. А вот ещё я хочу сделать ей друга, — Аня достала рыжую пушистую массу. — Это будет лев.

— Ну, — протянула я. — Льва будет сложно сделать: всё же он не мягкая овечка.

— Да, я знаю, — вздохнула девочка. — Но я постараюсь.

— Анют, а почему ты хочешь сделать своей овечке друга льва? — спросила Вика, присаживаясь перед дочкой на корточки. — Он ведь скушает твою овечку.

— Нет, — серьёзно возразила малышка. — Лев, конечно, очень сильный и грозный, но он обязательно будет защищать свою овечку, а потом, когда они вырастут — они поженятся. Мой лев обязательно будет добрый!

Мы, взрослые тёти, просто расплылись в улыбке от таких рассудительных речей маленького ребёнка. Хотя, кто из нас не играл в подобные игры? Если вспомнить, я тоже женила своих кукол, водила их в гости друг к другу. Точнее выдавала их замуж за зверушек (за отсутствием кукол мужского пола) — мама никогда не покупала мне Барби и Кена, говоря, что дети должны играть игрушками-детьми, а не взрослыми тётями и дядями, которых не запеленаешь, не покормишь, не покачаешь. И то верно: Барби нелепо будет выглядеть в коляске, завёрнутая в одеяльце — её в ресторан нужно вести, на бал к принцу.

— Конечно, — согласилась мать. — А пока давай, я тебе сказку почитаю. Смотри, какую книжку я тебе купила, — Вика посадила дочку себе на колени и показала красочную обложку.

Я молча сидела рядом, наслаждаясь приятным видом и вдыхая весенний воздух. Лариса разговаривала неподалёку по телефону и, судя по выражению лица, скорее всего с Русланом. Влюблённую девушку видно издалека: она вся светится от счастья.

Лёгкая грусть наполнила меня (нет, не зависть, а именно грусть), ведь подобного чувства я никогда не испытывала и уже не испытаю. Впереди меня ждала любовь совершенно другого характера. Руки сами по себе легли на живот.

«Маленький мой или маленькая моя, не знаю пока, кто ты, но я тебя уже люблю. Ты обязательно вырастишь хорошим человечком. Я постараюсь», — не первый раз я мысленно (а наедине с собой и вслух) разговаривала со своим пока ещё не рождённым ребёнком. Я где-то прочитала, что дети в утробе всё чувствуют и слышат. — «Всё у нас будет хорошо!»

— Девочки, — Лариса отвлекла нас обращением, — мне нужно вас покинуть. Приятно было погулять, — она на прощание поцеловала нас и убежала, не забыв погладить круглые щёчки Ани.

Собственно говоря, вскоре и Вика засобиралась домой: дочку нужно было кормить, да и дела никто не отменял. Жалко, но куда деваться, и я решила пройтись до конца канала по набережной — всё равно нужно было скоротать время, пока Андрей Владимирович меня не заберёт после работы.

По старой привычке я купила булку для уточек, но всё моё спокойствие испарилось, лишь только дошла до того места, где впервые встретила Ветроградова. Вот бы вычеркнуть его из памяти и всё, что с ним связано. Но нет, он навсегда останется со мной. В моём ребёнке…

— Алёна!

Оглянувшись на знакомый голос, я увидела в машине Андрея Владимировича и поспешила к нему. Как вовремя! Он словно спас меня от тягостных и больных воспоминаний.