— Потому что тогда я не смогу тебя защитить. Тебе нельзя будет жить здесь. Ты не можешь быть вне моей досягаемости. Нас часто убивают, Роко, если это для тебя новость. Каждый хочет подняться по службе.

— И что? Я смогу обезопасить себя, Дрона и нашу семью, и буду продолжать приезжать к вам. Я уже взрослый, пап. Я вырос, и ты должен отпустить меня. Но не думаю, что дело полностью во мне. Мика был прав, да? Он точно указал тебе на причину твоего нежелания сместить меня. Ты боишься, что он займёт это место и сместит тебя. Но, по его словам, это была ваша договорённость с Грегом, или я что-то путаю? — язвительно фыркает брат.

— Не лезь туда, где ни хрена не понимаешь!

— Так дай мне понять! Дай нам всем понять, что, мать твою, происходит? Почему мы самые последние узнаём о вашей договорённости с Грегом? Почему мы узнаём последними, что с нами будет, когда ты обещал, что всё решаемо? Да задолбало это всё! Задолбало, что ты не делишься с нами, а мы можем помочь! Мы, блять, вытащили Лейк и Рэй! Мы сместили Джеймса! Мы смогли вместе! Да какого чёрта, пап? — в голосе Роко сквозит отчаяние.

— Где он? — спрашивая, папа смотрит на меня.

— Уехал проветриться.

— И насколько ты в этом уверена?

— Прости? — озадаченно приподнимаю брови.

— Ты не ответил…

— Подожди, Роко, — останавливает его отец, не сводя с меня глаз. — Раэлия, насколько ты уверена, что этот человек уехал, действительно, проветриться, а не встретиться с последователями Грега?

— Я… ты с ума сошёл? — в шоке шепчу я. — Ты рехнулся? Мигель бы никогда…

— Мигель, да, но вот святой Мика сделает. Вы спрашиваете меня, почему я не могу сместить Роко? Вот почему. Да, сейчас я ему не доверяю, потому что он напоминает мне Грега. Он словно изнутри становится им, ведь именно Грег его учил всему. Грег… он… — отец сглатывает и качает головой, сделав большой глоток выпивки, — я просто не знаю, что уже думать. И да, я тоже не верю в то, что он мог расправиться с семью киллерами. Это нереально для него.

— Ты подозреваешь Мигеля в том, что там он заключил с ними сделку, и теперь он их тайный агент? — тихо спрашивает Лейк.

— Да, куколка, именно так. Я не верю ему, понимаете? Не верю. Он другой. Я знал уже этого человека.

— Почему ты называешь его святой Мика? — интересуется Роза.

— Михаил, это один из святых для русских. Святой Архангел Михаил — чистильщик, грубо говоря. Он ведёт души к свету, очищая их от грехов и соблазнов. Этим именем нарёк его Грег. Он всегда его так называл и готовил быть именно таким. Чистить этот мир от грязи, которую именно Грег считал грязью. От неверных ему. От тех, кто выступал против власти над ними. И если уж на то пошло, то это не первое убийство Михаила. Он уже убивал, когда был ребёнком.

— Что? — в ужасе выдыхаю я.

Все в таком же шоке переглядываются.

— Пап, ты серьёзно? Мигель убивал? Да он лечил детей…

— Он забыл это, потому что провёл много дней в психиатрической лечебнице, когда был подростком. Как раз когда поймали Грега, и началась вся эта заварушка. Он убивал. Я не могу рассказать вам больше, потому что вы передадите всё ему, а это спровоцирует иные воспоминания. И они опасны. Михаил знал все секреты Грега. Он знал всё о нём, буквально всё. Именно эта информация нужна последователям Грега. И они хотят, чтобы Михаил привёл их к тайникам Грега. Там не просто его планы и сокровища, там досье с доказательствами на многих из нас, в том числе и на меня. Если это предать огласке, то нас сто процентов убьют, как тех, кто выдал тайну нормальному миру. Мы станем сенсацией, а вы знаете, что с такими делают. Пострадают все. Буквально все. Я не могу допустить Михаила к делам своей семьи. Мигелю я верил. Он был порядочным человеком, а Михаил… нет.

— Ты боишься, что он вытащит всё наше дерьмо и предаст нас, — подытоживает Роко.

— Да. Я боюсь, потому что вы пострадаете. Насрать на меня, я уже достаточно пожил, но они заберут всех вас. Каждого. Даже тех, с кем вас хотя бы однажды видели. Представляете, сколько это людей?

— А ты не думал, что вот это самое недоверие и толкнёт в спину Михаила, чтобы предать тебя? Не нас, заметь, а тебя, — выдавливаю из себя.

— Раэлия, он прекрасный актёр. Ты понятия не имеешь, как хорошо он может манипулировать чувствами и эмоциями людей. Смотри в его глаза, они говорят правду. Он может кричать и даже плакать, но его глаза ледяные. На самом деле Михаил прекрасно владеет своими эмоциями. Настолько хорошо, что ты никогда не поймёшь, что он думает. Я знаю его, Раэлия, и эти уловки были взращены у меня на глазах. Мы его этому учили. Мы с Грегом, считая, что парень очень талантлив. И да, он талантлив. Он идеальный член мафии. Сейчас Михаил просто золотой и даже Ромарисов он может обвести вокруг пальца. Вы думали, что Рубен сумасшедший, вы просто не встречали святого Михаила.

У меня пробегают мурашки по коже от слов отца.

— Ты так говоришь, словно он чудовище, — с горечью в голосе шепчу я. — Это не так.

— Раэлия, ты любишь другого человека. Не его.

— С чего ты взял? Может быть, теперь я понимаю, что так сильно притягивало меня к нему. Его сила, умение совладать с моими страхами. Он не чудовище. Он не Грег. Не сравнивай их, это причиняет Михаилу боль. И ты можешь своими поступками и этим недоверием всё разрушить. Он выбрал нас и верит нам. И почему бы нам не рискнуть и не поверить ему? Ему плохо, пап. Михаил застрял в этом чёртовом детстве, у него кошмары, он видит свои руки в крови, и ему страшно. Я не брошу его одного, нравится тебе это или нет, но я буду с ним. И я уверена, что поступлю правильно, даже если ты прав. А сейчас тебе нужно найти того, кому ты передашь пост Роко. Это важно. Найди такого человека. А лучше доверься Михаилу. Я не верю в то, что он может так легко предать всё. Я не верю.

— Он тот же, пап. Он…

— Нет, не тот же, Роко.

— Да, боже, неужели, ни разу за всё знакомство с Мигелем ты не видел проблесков личности Михаила? Я не верю. Тот факт, что он ловко и быстро управлялся с нами, бесстрашно отстаивал своё мнение, подвергал себя опасности, уж точно не похож на тихого и незаметного Мигеля. Это был Михаил. Его уверенность, решительность, непоколебимость выбора, это было свойственно Михаилу. Его качества не пропали и не были забыты, просто годы взяли своё. И если на Мигеля постоянно давили, пичкали его требованиями и вот всем этим дерьмом, которое нам демонстрирует Алекс с того момента, как вернулся Мигель, то у меня, вообще, нет вопросов к тому, как он стал таким тихим Мигелем. И вспомни, он абсолютно не паниковал, когда его квартира была в крови. Мигель просто мыл стены и возмущался плохому воспитанию трупа. Ну разве тихие и неприметные люди так реагируют? Нет. Он был Михаилом всё это время, просто у него было шанса проявить свои качества. Мигель всегда был лидером. Он даже операции проводил, легко орудовал скальпелем, что говорит о явном холодном расчёте на результат.

— И Мигель всегда любил командовать. Он с самого начала не боялся ни меня, ни тебя, ни угроз, ничего. Мигель словно развлекался, желая узнать, а что будет дальше. Он не подчинялся ничьим правилам, а следовал своим. И чем дальше он шёл рядом со мной, тем больше проявлялись его лидерские качества. Он как будто раскрывал их в себе заново. Боже, да вы только вспомните, каким спокойным и хладнокровным мог быть Мигель, — добавляю я к словам Роко. — Меня это всегда удивляло. Он был непоколебим. Роко прав. Это всегда было в нём, просто сейчас он не помнит нравоучений своих родителей, их давления на него, страха. Ничего не помнит. Он снял все слои грязи с себя.

— Тогда у него были границы, которые Мигель соблюдал. Он контролировал себя этой грязью, — замечает отец.

— И она мешала ему. Сколько раз он жрал дерьмо молча, пока его оскорбляли. Даже я могла унизить его, и он терпел. Всегда терпел, потому что его заставили, что реально же страшно. Алекс боялся того, что, когда Михаил вырастет, он выйдет из-под его контроля и сделает что-то плохое или, наоборот, удивит этот мир. Алекс подавил его. Полностью продавил под свои нормы и границы. И Михаил имеет право сейчас отстаивать свои чувства и мысли. А также он не сказал ничего ужасного.