Быстро вхожу в супермаркет и кладу деньги на стойку, сказав, что это за моего парня и чипсы, которые он стащил. Даже не слушая продавца, я направляюсь к машине. Сев в неё, я кривлюсь от вони крови. Она начала гнить.

Завожу мотор и пишу отцу, что Мигель со мной, и мы едем домой.

— Ты как? — спрашиваю его.

— Голодный, грязный, и ноги болят. Мне туфли натёрли, — жалуется он.

— Ты серьёзно, что ли? Тебя похитили, а ты о еде думаешь? — возмущаюсь я. — Ты хоть понимаешь, как мы все испугались? Тебя искали. Ты…

— И что? Что я должен сейчас сделать? — спокойно, даже равнодушно, перебивает он меня. — Что? Ныть? Или истерить? Что я должен делать, по-твоему? Да, меня похитили. Я не изменю этот факт. Но я в порядке и слушаю своё тело. А оно хочет есть и помыться, ещё поспать и, вероятно, трахнуться. Так что, не нужно мне рассказывать о том, что вы боялись за меня. Я в курсе. Мне жаль.

Поджимаю губы и качаю головой. Потрясающе. Мигель вместо того чтобы думать о причинах своего похищения, объяснить, как это случилось, и как он выбрался, думает о еде и сексе. Докатились. И меня жутко напрягает то, что он такой спокойный. Мигель лениво зевает и доедает чипсы, затем открывает окно и выбрасывает мусор прямо на дорогу.

— Не хочу разговаривать. Я потом всё расскажу. У меня хлещет адреналин, и мне нужно просто сделать то, о чём я говорю, — произносит он, бросив на меня «заткнись» взгляд.

— Хорошо, — тихо отвечаю.

Мигель включает радио и закрывает глаза. Господи, на него смотреть страшно. Его костюм, рубашка и всё тело словно окунули в ванную, наполненную кровью, и продержали так несколько суток. Пока мы едем, Мигель снимает свою обувь и довольно улыбается. Жутко. Это просто жутко.

Едва мы входим в дом, как на нас налетают все, но Мигель ловко отскакивает и без слов идёт наверх. Все замирают в шоке.

— Раэлия, где твоя спальня? Мне нужна ванная? — требовательно спрашивает он.

— Сейчас покажу. Приготовьте ему что-нибудь поесть и выпить, предполагаю. Роко, одолжи ему свою одежду, — прошу брата.

Он мрачно кивает мне, поглядывая на Мигеля.

— Раэлия, немедленно тащи свой зад ко мне, — рявкает Мигель, отчего я едва не подпрыгиваю на месте и быстро иду по лестнице.

— Господи, да иду я. Иду. Тебе нужна одежда. Не будешь же ты голым ходить. Да и ты хотел есть, — бубню я.

Веду Мигеля в свою спальню и показываю, где душ. Я даже не успеваю рассказать ему, где полотенца, как он захлопывает дверь прямо перед моим носом.

— Мудак, — шиплю я.

— Надеру зад, — раздаётся из-за двери.

— Ну хоть не «фиолетовый», — шепчу я себе под нос и выхожу из спальни.

Конечно, все толпятся в коридоре. Я рассказываю им всё, что случилось. А также я узнаю, что сюда едет Алекс. Я не считаю, что это верное решение потому, что Мигель на взводе. Роко приносит свою одежду, и я возвращаюсь обратно. Сижу на кровати, ожидая, когда Мигель примет душ. И он это делает долго. Мне даже кажется, что слишком долго, и это заставляет меня безумно нервничать за него. Мигель снова пережил нечто страшное. Он ещё не восстановился полностью. И я боюсь думать, откуда на нём столько крови. Просто не хочу думать об этом. Не хочу.

Когда стихает звук воды, подхожу к двери и стучусь.

— Михаил? — зову его. Он не отвечает мне, и мне приходится открыть самой дверь.

— Я разрешал? — рявкает он.

Мигель стоит напротив зеркала, уперев руки в раковину. По его телу стекает вода, и я замечаю пару порезов у него на шее и плече. Его бёдра обёрнуты моим полотенцем. А раньше он следил за тем, чтобы у каждого был свой комплект.

— Я задал тебе вопрос, — не глядя на меня, добавляет он.

— Я принесла одежду. Если, конечно, ты не собрался ходить с голой задницей, — фыркаю я и кладу одежду Роко на тумбу. — Вообще, ведёшь себя, как мудак.

— А как я вёл себя раньше в таком состоянии? Пел песни из мультиков?

— Выбирал шторы и мыл стены, — отвечаю ему.

Он кривится и качает головой.

— Меня превратили в жалкого мудака.

— Это не так. Ты…

— Уйди.

Я сжимаю губы, потому что терпение у меня нерезиновое. Я очень быстро вспыхиваю, и ему не стоит так разговаривать со мной.

— Я даю тебе минуту, Раэлия. Свали отсюда.

— Знаешь, что, — тру лоб, стараясь сдерживаться, — ты немного охуел.

Не получилось.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать, ясно тебе?

— Тридцать секунд.

— Я была очень терпеливой, и ты обязан, да, Михаил, ты обязан вести себя нормально с теми, кто о тебе заботится. Если ты думаешь, что мы…

— Десять. Девять. Восемь…

— Да прекрати ты! — бью его ладонью по плечу. — Одевайся и тащи свой зад вниз, где тебя все ждут! Все переживали за тебя, а ты ведёшь себя, как ублюдок с нами! Я не позволю тебе так…

Мигель резко хватает меня за горло и бьёт всем телом о стену рядом с раковиной.

— Ты… — хватаюсь за его запястье.

— Я предупредил тебя, верно? Я сказал тебе, чтобы ты проваливала отсюда, потому что внутри меня до хрена адреналина, Раэлия. Я старался быть вежливым. Старался держаться, но теперь, значит, ты попадёшь под раздачу. И я не буду извиняться за то, что сейчас сделаю. Я попросил тебя, ты не послушала меня. Так что…

Он не заканчивает свою фразу и впивается в мои губы. Его рука прижимает моё горло к стене, его губы жёстко требуют и приказывают, а не ласкают мои губы. Этот поцелуй совсем не похож на те, что у нас были. И будь я проклята, если меня это не возбуждает. Его агрессия, сила, мощь и грубость. Я буду тупой дурой, если сейчас хотя бы пискну, потому что понимаю, что внутри него бушует адреналин, и ему требуется его сбросить. Причём очень быстро. И я попалась под руку.

Мигель отрывается от моих губ, тяжело дыша. Его глаза потемнели от похоти, и как бы я ни хотела, но это лишь подогревает меня изнутри. Видеть его таким. Дышать им. Ощущать этот аромат желания, исходящий от него.

— Даю тебе последнюю возможность, Раэлия, свалить, — его голос садится и становится немного хрипловатым. После всего он ещё хочет меня. Даже после его одноразовых женщин он хочет меня. Господи, я счастлива. Я безумно счастлива от осознания этого.

Да насрать. Нас могут убить завтра, а я буду правильной? С каких пор?

Касаюсь полотенца на бёдрах Мигеля. Веду пальцем и нахожу кончик, дёргаю за него, и полотенце падает между нами, обнажая его.

— Скорее всего, я откажусь, — шепчу я.

С рычанием Мигель нападает на мой рот. Я приоткрываю губы, пропуская его язык. Он продолжает удерживать меня за шею, и меня это так заводит. Он кусает, лижет и сосёт мои губы, пока я провожу ладонями по его талии и нахожу член. Он уже твёрдый и горячий. Обхватываю его рукой, медленно поглаживая. Мигель вздрагивает всем телом и прижимается бёдрами к моей руке.

— Этого мало, — шипит он, отбив мою руку.

Я охаю от боли, но ему всё равно. Он как животное хватает мою кофту и снимает с меня.

— Никакого белья, да? Тебе конец, — он щипает мой сосок, вырывая вскрик от резкой боли, быстро сменившейся жаром. Мигель подхватывает меня под ягодицы и сажает на раковину. Он целует меня, стискивая мои ягодицы. Массирует их, врываясь в мой рот языком. Он изводит меня, вынуждая тихо постанывать в его губы.

Опускается поцелуями по моей шее и всасывается в неё. Я жмурюсь от удовольствия, пока Мигель расстёгивает мои штаны. Меня бросает в жар, когда я вижу его довольную ухмылку оттого, что он сделал.

— Ты просто засранец, — шепчу я.

— Ты ещё не знаешь, насколько я засранец, — хмыкнув, Мигель рывком стягивает меня с раковины, разворачивает и резко спускает мои штаны и трусики.

— Держись. Это будет быстро, — предостерегает он, шлёпая меня по ягодице.

Я чувствую его горячий член между своих ягодиц. Мигель растирает мою смазку по своему члену и резко врывается в моё тело. Я вскрикиваю, хватаясь за раковину. Боль и удовольствие смешиваются в моём теле.

Мигель даже не даёт мне передохнуть или привыкнуть к нему. Он входит в меня глубокими и точными ударами, хватая меня за затылок. Опускает меня ниже, и я вскидываю голову, глядя на него. Мигель наблюдает за мной, глядя в зеркало, и я облизываю губы. Он вгоняет в меня свой член настолько глубоко, что я вскрикиваю, и мои глаза закатываются от удовольствия. Другой рукой Мигель сжимает мою грудь, перекатывая припухшие соски. Моё частое дыхание разрывается стонами.