— Босс, — Лонни врывается ко мне в кабинет.

Я даже не открываю глаз, слыша в его голосе напряжение.

— Кто-то умер? — лениво спрашиваю его.

— Это Раэлия. К ней пришёл Деклан, и она уходит из больницы. Их обоих задержала наша охрана. Они ждут вашего слова.

— Дай мне телефон, — протягиваю руку, продолжая медитировать.

Хотя медитация — такая хрень. Меня бесит сидеть и не двигаться, куда-то там в дерьмо вглядываться. Но сейчас у меня время отдыха. Лейк отсутствует уже двое суток. Я приказал своим людям не сметь следить за ней, куда она идёт и с кем идёт. Похуй. Просто похуй уже на всё. Армагеддон? Да похуй.

— Я слушаю, — сухо произношу в трубку.

Лейк кинула меня, ясно? Она променяла меня на грёбаного Рубена и свою месть ему. И она будет рыдать, если выживет. Да, меня это задевает до сих пор. Да, я злюсь, когда слышу, как мне сообщают о том, что она уехала и даже не оглянулась. Даже не так. Лейк не одумалась, потому что возомнила себя грёбаным Халком в юбке, который легко справится с психопатом. Она просто слишком высокого мнения о себе, что и доказывает, насколько ещё сильно плещется в ней юношеский максимализм. Я же с ней разговаривал уже на эту тему. И я, и Лонни объясняли ей, что психопатия у таких людей, как Рубен, прогрессирует. А также они никогда не оставляют за собой хвостов. То есть, Рубен поиграет с Лейк и убьёт её. Он не услышит ни её попыток образумить его, ни её мольбы остановиться, ничего. Он сначала сломает её психологически, а потом она ему уже не будет нужна. Вот, в чём их суть. Они действуют на психику, чтобы уравнять шансы выживания. Точнее, они делают людей подобными себе, чтобы оправдать своё сумасшествие. Но Лейк не захотела меня услышать, а я говорил ей об этом.

Пока мне чётко докладывают обстановку, я даже, кажется, дремлю, и это меня так чертовски утомляет.

— Всё хватит. Раэлия рядом?

— Да, босс.

— Дай ей трубку.

— Почему они не пропускают меня? Я хочу уйти! — возмущаясь, кричит в трубку Раэлия.

— Потому что таковы правила.

— Мне не нужна твоя грёбаная охрана. Где они были, когда ты, блять, притащил Иду в наш дом, и она едва не убила всех? Они даже не смогли остановить меня, когда я незамеченной пробралась к Мигелю. Твоя охрана — дерьмо, — выплёвывает она с отвращением.

— Ладно. Просто скажи мне, ты в порядке? — спокойно реагируя, интересуюсь я.

— Я… я… блять. Мне больше не нравятся ириски. Никогда их не покупай.

Распахиваю глаза и крепче сжимаю телефон. Раэлия вспомнила. Когда ей было четыре года, я первый раз пошёл с ней и Роко собирать конфеты. Роко попросил меня. И я обоим дал определённые фразы, через которые они сообщат мне, что им страшно, что что-то не так, и им нужна помощь. Они должны были это закричать. И я всегда в тот день спрашивал у них: «Ты в порядке?». И они никогда не использовали эти фразы. Роко должен был сказать, если его кто-то похитил или тоже причиняет боль: «Рождество дерьмо». Ему очень нравилось это слово, когда он был маленьким. Понимаю, что детям нельзя разрешать так выражаться, но это было очень мило. Он долго не выговаривал букву «р», так что это ещё было и смешно. Дельмо.

— Ты уверена? Ты любила ириски, — медленно произношу я.

— Они только и делают, что приносят их сюда. Они меня бесят. Я устала находиться здесь. Мы с Декланом прогуляемся, и всё. Я психую, — голос Раэлии становится тише.

Что в переводе значит, что есть огромная угроза для семьи, причём для всех. Там Деклан, он тоже попросил о помощи, и Раэлия согласилась пойти вместе с ним.

— Хорошо. Я скажу им, чтобы они больше не приносили тебе ириски. Что-то ещё? У тебя есть ещё пожелания?

— Хочу белый гроб.

Блять. Блять. Блять.

«Я заложница по своей воле».

— Ты уверена, что этот цвет тебе подойдёт?

— Да, он будет хорошо сочетаться с моей мёртвой кожей. А ещё не клади на мой гроб розы.

Ида там. Она замешана во всём этом.

— А как насчёт отпевания? Сколько тебе хочется людей, чтобы тебя отпели?

Я спрашиваю её, сколько вокруг неё предателей и врагов.

— Думаю, что трое. Да, троих хватит. Мы можем обсудить варианты моих похорон позже?

— Ладно. Последний вопрос: мне посадить сорняк?

Мне нужно вмешиваться? Ей нужна моя помощь?

— Нет. Только через три года или четыре, я дам тебе знать с того света.

Три-четыре дня. Хорошо.

— И да, папочка, помнишь, ты искал надувную куклу?

Что?

— Я не искал.

— Ты определённо искал её. И я подумала, что заберу её с собой на тот свет. Там будут и розы, и подснежники, и нарциссы. Так что хрен тебе, а не надувная кукла, мудак.

Раэлия сбрасывает звонок, а я хмурюсь.

— Прикажи пропустить, — быстро произношу, перебирая в памяти варианты, которые могли бы подходить под её сообщение. Роза — Ида, Лонни дал ей такое кодовое слово, которое просто прилипло. Подснежниками обычно мы называли киллеров, потому что они на самом ядовиты и опасны для человека. Нарциссы — заточенные своей красотой в клетки заложники. Кукла… надувная кукла, которую я искал. Секс-игрушка. Лейк! Раэлия знает, где Лейк, и она будет там с ней. Лейк в заложниках, как будет и Раэлия, когда Деклан отведёт её саморучно в семью. Деклан повязан по рукам и ногам, он не может не выполнить приказ, так как защищает отца, потому что он тоже заложник.

— Лонни, проверь тех, кто в момент моего разговора с Раэлией стоял к ней ближе всех. Их должно быть трое. Точнее, убей их, — приказываю я.

— Убить? Ты уверен?

— Да, абсолютно. Я уверен, раз Раэлия считает их крысами, значит, у неё есть причины. Моя дочь не ошибается в таких вопросах, — начинаю быстро пересказывать ему всё, что сказала мне Раэлия. Она ещё слаба и не сможет полноценно защитить себя. Поэтому я просто очень надеюсь на то, что она понимает, на что идёт.

— Найди мне Роко и попроси его приехать, так как дело срочное. Энзо нужно немедленно вывезти из страны. Не важно, как ты это сделаешь, но ты едешь с ним, — встаю из-за стола и указываю на парня.

— Босс…

— Лонни, я больше никому не могу доверять сейчас. Я не имею права просить Алекса, или членов его семьи стать сопровождающими Энзо. Больше никого нет.

— Дрон. Есть Дрон. Я здесь тебе нужен, Доминик. Я нужен тебе.

— Лонни, мой малыш, — улыбаюсь ему и треплю его по щеке. — Ты мне всегда нужен, но Раэлия у них, Лейк тоже, следующим будет Роко. И, конечно, они доберутся до Энзо в кратчайшие сроки. Убери всех из дома, даже охрану. Пусть будут за пределами. Это крайние меры предосторожности. Когда разберёмся с сутью требований Джеймса или же Рубена, я пока не совсем уверен, за какие заслуги Джеймса так держат за яйца, то будем действовать дальше. Они собирают всех дорогих мне людей там. Причём добровольно, как доказательство их безразличия ко мне. Если Раэлия сказала, что Лейк в заложниках, то это ей передал Деклан. Он точно объяснил ей суть всего, что её ждёт. Это будут пытки, вероятно, насилие и избиения. У нас есть три-четыре дня, чтобы атаковать, иначе их убьют. Поэтому я прошу тебя сопровождать Энзо. Дрон сейчас не в лучшей форме. Он не сможет быстро отреагировать и, если его убьют, Роко меня не простит.

— Я могу, — раздаётся голос Розы в коридоре.

Мы оба с Лонни оборачиваемся.

Она усмехается и показывает рукой на коридор.

— Вы обсуждаете угрозу на открытой местности, а это неразумно. И я всё слышала, потому что пришла сюда, чтобы доложить о том, что перехватила Энзо с его сиделкой в холле. Я убила её. Прости, я испачкала пол. Энзо без сознания, вероятно, ему вкололи снотворное, чтобы он не брыкался.

— Что? — недоумённо шепчу я. — Где была охрана?!

— Здесь же, только вот она посадила его в инвалидное кресло и сообщила им, что Энзо нужно на встречу с врачом. Я уже проверила запись, и да, такая есть. Я позвонила врачу и узнала, что сиделка Энзо попросила о срочной встрече, так как у Энзо жар. И врач сказал ей сидеть дома, так как выехал к нам. Но она воспользовалась этим и пыталась вывезти ребёнка.