Купить апельсины.

Подстричь газон.

Сменить масло.

Написать письмо Илсе.

Письмо.

Оно не было вычеркнуто, по крайней мере, на этой салфетке. Найду ли я другую с вычеркнутым пунктом о письме? Потому что он написал это письмо. Оно лежало у меня в сумочке, надежно спрятанное в конверт, в котором пришло.

Зачем он хранил эти списки на салфетках? Составлять их было нормально. Хранить? Не очень.

Банки. Списки.

Мусор.

Все это признаки того, что психическое здоровье моего отца ухудшалось в последние дни его жизни. Знаки, которые я пропустила, потому что меня не было рядом.

Прошлым летом папа позвонил мне и умолял приехать. Впервые за много лет он пригласил меня в Далтон.

Приезжай навестить меня, медвежонок. Проведи неделю на озере. Я бы о многом хотел с тобой поговорить.

Хорошая дочь приложила бы к этому усилия. Вместо этого я была слишком занята поиском оправданий. Слишком занята тем, что доказывала свою точку зрения.

Папа ни разу не приехал навестить меня в Финиксе. Ни разу за двадцать лет. Он пропустил мой выпускной в средней школе. Дни рождения. Рождество. Почему я должна была ехать на летние каникулы в Монтану?

Отказ был моей формой мести.

Вина и сожаление, густые, как черная жижа, поползли по моим венам. Изменило бы это что-нибудь? Смогла бы я помочь ему? Задала бы я вопросы, на которые так и не смогла найти ответы.

Порыв холода ворвался в хижину, поэтому я подошла к камину и подбросила в печь еще одно полено.

По крайней мере, мне не пришлось рубить дрова. У входной двери был запас дров, которых мне хватит на две зимы. Не то чтобы я собиралась остаться здесь больше чем на одну.

Когда новое полено разгорелось, я встала и оглядела множество коробок, моя энергия иссякла. Боже, здесь было так много коробок. Завтра, после работы, я откопаю диван.

Я пробиралась по узкой тропинке среди беспорядка, собираясь прокрасться в свою спальню и натянуть пару теплых носков и фланелевую пижаму, чтобы почитать несколько часов перед сном. Держа руку над выключателем, я бросила взгляд на коробки.

И увидела человека в темной лыжной маске в грязном кухонном окне.

Каси

Из рации в моем грузовике послышался треск помех, прежде чем из динамика донесся голос Чака.

— Каси Рэйнс, меня слышно?

Я вздохнул и, сняв микрофон с подставки, нажал на кнопку, поднеся его ко рту.

— Да, слышно. Прием.

— У нас проблема на Каттерс-Лэйк. Я послал Ларри, но он только что позвонил. Нужна помощь. Прием.

— Черт возьми, — пробормотал я, отключив рацию. Почему мои помощники могли справиться со всем, что происходило в течение недели, но в воскресенье вечером им требовалась моя помощь?

Я поднес микрофон ко рту.

— В чем проблема? Прием.

— Звонила леди и сказала, что вокруг хижины Айка По шнырял какой-то мужчина. Прием.

Ну и что? Хижина была пуста. Насколько я знал, никто не заходил туда с тех пор, как Айк умер несколько месяцев назад. Я сомневался, что внутри было что-то стоящее. Пожаловался кто-то из соседей? Жителям Каттерс-Лэйк не нравилось движение транспорта или посетители на их дороге. Или, может быть, кто-то собирается вломиться в дом, чтобы причинить неприятности? В любом случае, Ларри должен был справиться с этим сам.

— Кто звонил в полицию? Прием. — Я ставил на Сью Энн Холмс. Она была одной из соседок Айка и не понимала, что значит «не лезь не в свое дело».

— Илса. Прием.

— Какая еще Илса? Прием, — спросил я, ожидая услышать фамилию. И не услышал ее.

Это значит, что Чак, который сегодня отвечал на телефонный звонок в участок, не удосужился спросить.

— Говорю тебе в последний раз, Чак. Ты должен спрашивать фамилии. Каждый звонок. Прием.

— Извините, шериф. Прием.

Я вздохнул.

Дерьмо.

На данный момент, самостоятельное выяснение деталей заняло бы меньше времени, чем попытка передать их через Чака.

— Передай Ларри, что я уже в пути. Конец связи.

Пакеты с продуктами на заднем сиденье моего «Бронко» зашуршали, когда я притормозил, чтобы развернуться на Мэйн-стрит. Вот вам и поужинал дома.

Я потянулся к рации, переключая канал, прежде чем снова взять микрофон и позвать маму.

— Вязальные спицы.

Линда Рэйнс любила вязать. Женщина никуда не выходила без спиц, отсюда и название. Ей потребовалась минута, чтобы ответить.

— Вязальные спицы на связи.

— Извини, мам, я опоздаю на ужин. Прием.

— Опять? — Ее разочарование было таким же холодным, как сегодняшняя минусовая температура. Ей надоело, что меня вызывают и в воскресенье вечером. — Ну, ничего нового. Я покормлю Спенсера. Прием.

— Ценю это. Надеюсь, я ненадолго. Конец связи. — Я выключил рацию и нажал на педаль газа, проносясь мимо оставшихся в городе зданий.

Впереди простиралось шоссе, обрамленное высокими вечнозелеными растениями, которое, изгибаясь, проходило через горную долину Далтона. Конечно, этот звонок означал, что мне придется ехать на Каттерс-Лэйк. Боже упаси, это было где-то в городе, где-то поблизости.

— Сукин сын. — Я пообещал Спенсеру, что сегодня вечером у нас будет жареная курица. Что мама проведет с ним вечер в качестве бабушки, а не няни. Мы планировали поиграть в карты, а потом посмотреть телевизор.

Мы со Спенсером хотели посмотреть матч плей-офф. Никто из нас не был заядлым болельщиком «Майами Долфинс», но нам обоим нравилось наблюдать за игрой Дэна Марино. Возможно, если я потороплюсь, то смогу спасти часть вечера. По крайней мере, проведу час или два со своим ребенком.

Но в тот момент, когда я свернул с шоссе, я понял, что поездка будет небыстрой. Узкая дорога, ведущая к Каттерс-Лэйк, была занесена снегом, и я едва мог ехать по обледенелым колеям.

Спешить было некуда, по крайней мере, сегодня.

Мои руки сжимали руль, пока я ехал по дороге, все глубже и глубже углубляясь в лес. Свет моих фар перескакивал с одного ствола дерева на другое. Несколько разросшихся веток ударили по боковым зеркалам «Бронко».

На Каттерс-Лэйк жили не так много людей, еще меньше оставалось на зиму. Большинство домов в этом районе были летними.

Те немногие, кто оставался здесь круглый год, были, ну… затворниками. Люди, которым не нужно было часто приезжать в город. Которым было все равно, что дорога завалена снегом и им придется ждать неделю или две, пока власти округа пришлют грейдер, чтобы расчистить ее.

Кто такая эта

Илса

? Я не знал здесь никого по имени Илса. Но имя… оно было знакомым.

К тому времени, как я добрался до озера, я так и не смог вспомнить где слышал его. Может быть, это родственница Сью Энн? Она всегда рассказывала о своих многочисленных кузенах и кузинах из Айдахо, когда я сталкивался с ней в НАБ (прим. ред.: Независимый Альянс Бакалейщиков — сеть американских продуктовых магазинов, основанная в 1926 году).

Из трубы дома Сью Энн повалил густой дым, когда я увидел ее бревенчатый дом в форме буквы А. Ее круглое лицо было прижато к стеклу в гостиной.

Следующим домом, к которому я поеду, будет дом Роберта Аарона. Казалось, горели все лампы, освещая его дом, как факел.

Через пятьсот ярдов, спрятавшись в зарослях деревьев и примостившись на берегу озера, стояла хижина Айка. Последняя на дороге вдоль Каттерс-Лэйк.

Я ожидал, что будет темно, но из окон лился золотистый свет. Из трубы тянулась струйка дыма. А рядом с двухцветным серебристо-бирюзовым грузовичком «Форд Рейнджер» Айка был припаркован мятно-зеленый «Фольксваген Рэббит».

— Илса. — Я щелкнул пальцами, и вспомнил. Дочь Айка.

Он почти не говорил о ней, по крайней мере, со мной. Последний раз это было много лет назад. Насколько я понял, они не общались. Это был ее выбор, а не его.

Что она здесь делала? Я припарковался рядом с патрульной машиной Ларри, затем потянулся к бардачку, чтобы взять фонарик и пару кожаных перчаток, которые Спенсер подарил мне на Рождество. Надев их, я вышел на улицу как раз вовремя, чтобы услышать женский голос, доносящийся из открытой входной двери домика.