Внезапно раздался телефонный звонок. Это был Виктор.

— Крис, ты написала заявление? — спросил он.

— Нет… я еще не написала. — сказала я.

— Не тяни с этим.

— Хорошо, я завтра напишу.

— Давай, Крис. Завтра созвонимся. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я положила трубку.

«Он помнит о заявлении.

А я совсем забыла… И… я не хочу писать заявление. Не хочу. Зачем же я сказала, что напишу его?» — устало подумала я.

Я закрыла глаза. Как же мне сильно захотелось спать…

…Я проснулась среди ночи от тихого стука.

«Опять?!» — с ужасом подумала я.

Я увидела какую-то тень, скользнувшую на полу.

Тень светилась пурпурным светом.

«Что за… бред?» — подумала я, изумленно посмотрев на тень.

Потом я повернула голову и увидела, что на моей постели сидит… клоун. Мой старый знакомый. Мими.

Он был одет не как обычно. Он был одет в черный смокинг.

— Зачем ты здесь? — спросила я устало. — Почему ты не даешь мне покоя?

Клоун погладил меня по голове.

Я скривилась. Его прикосновение было мне неприятно.

Его ладонь была шершавой.

— Это ты себя должна спросить. — сказал он. — Свое подсознание. Зачем ты меня все время зовешь?

— Я тебя не зову!

— Зовешь. Своими действиями. Ты хочешь освободиться от меня. Но это невозможно, потому что я часть тебя. Я есть в тебе. Ты не сможешь избавиться от меня, пока не изменишься сама.

— Но… как я должна изменится?

— В тебе слишком много отрицательных эмоций. Когда ты в последний раз была счастлива? Не помнишь?

— Как же я могу быть счастливой, когда в моей жизни произошло столько плохого? Я испытываю одни лишения. Встречаю подонков, теряю близких людей. В моей жизни нет любви и счастья. Есть только музыка.

— Вот и ищи ответ в ней.

С этими словами он исчез.

"Зачем я его послушала? Зачем? Зачем?" — думала я потом.

Все четыре дня я готовилась к очередному выступлению.

И я выступила блестяще. Слишком блестяще.

И в то же время…

Я пришла на выступление в гриме.

Я хотела еще и быть в солнцезащитных очках, но по правилам это было запрещено.

Очки слишком заметны, а грим… издалека его никто не увидит.

Но… случилось следующее.

В конце концерта ко мне подошел владелец филармонии и… кто-то, судя по его внешнему виду, очень важный. Это был холеный мужчина средних лет в черном смокинге.

Увидев мой боевой раскрас, владелец филармонии слегка опешил.

— Кристина… — он с трудом сдержал эмоции. — Знакомьтесь, это мистер Брудер.

— Очень приятно. — сказала я.

— Кристина, вы выступили великолепно! — сказал мистер Брудер.

— Спасибо! — улыбнулась я.

— Я хочу предложить вам выступить в следующий четверг на нашем благотворительном концерте. Денег вы не получите, но там будет неповторимая атмосфера. Придете? — спросил мистер Брудер.

— Да, конечно. Я с удовольствием у вас выступлю. — улыбнулась я.

Мистер Брудер откланялся и, едва он ушел, владелец филармонии накинулся на меня.

— Кристина, что это за вид? Зачем ты себя так разукрасила? — с возмущением воскликнул он.

— Этому были причины. — сказала я.

— Какие?

— Я не могу вам сказать. Это личное.

— Ладно, но я надеюсь, больше ты так не будешь выступать?

— Не буду…

«Не буду в том случае, если мои раны на лице в скором времени заживут». — подумала я тогда, но вслух этого не сказала.

Я все же надеялась на лучшее.

Только вот процесс этот оказался долгим.

Неделя пролетела быстро.

Наступил четверг. И я выступила на благотворительном концерте мистера Брудера. Он состоялся в крупном концертном комплексе и прошел отлично. Мистер Брудер остался очень доволен и рассыпался в благодарностях. На выступлении я была вновь в гриме, но мистера Брудера это нисколько не смутило.

А в субботу я вновь должна была выступить у владельца филармонии и, отдохнув в пятницу, на следующий день я вновь стала собираться на концерт.

Мое лицо меж тем все еще не совсем зажило.

Однако я пообещала, что не буду больше делать грим.

Да, я обещала, но… иного варианта у меня, увы, не было и на свой страх и риск я сделала грим снова. Только не такой яркий, как в первый раз.

Я просто скрыла проблемные места.

Выступив на сцене, я бегом убежала за кулисы и стала собираться домой.

Я выступала в этот вечер не последней, так что встреча с владельцем филармонии сегодня не должна была случиться.

И я сделала все, чтобы этого не произошло. Быстро собравшись, я тут же выскочила на улицу.

«Уф, пронесло…» — с облегчением подумала я. — «Вот только я не получила деньги за выступление… Ну да ладно, получу их в другой раз».

Вообще деньги мне сейчас были нужны как никогда.

Я ведь оставила платья, которые мне покупал Лео на свои деньги. Я забрала только те концертные платья, которые купила на свою зарплату с концертов. Они были не такие шикарные и дорогие как платья, купленные Лео, но зато это были мои собственные. В этих платьях я и ходила теперь на выступления, но их было не так много и мне не помешало бы прикупить еще парочку. Но главное мне нужны были деньги на жизнь.

Впрочем, сейчас вопрос денег беспокоил меня не так остро. Больше меня волновали рабочие вопросы.

Я сегодня очень волновалась и не сколько за выступление, сколько из-за того что меня увидит владелец филармонии и наругает за мой грим.

Лишь вернувшись домой, я успокоилась.

А потом у меня были три выходных и мое лицо наконец-то зажило.

Необходимость в гриме отпала.

Но в эти дни меня стал преследовать Лео.

Он постоянно звонил мне на телефон (я сбрасывала), а еще два раза встречал у подьезда. Во второй раз я напомнила ему о заявлении и он наконец отстал.

На следующий день не было ни звонков, ни его появления у моего подъезда. Не появлялся он и следующие три дня и я совсем расслабилась.

Все было хорошо.

Спустя две недели после ухода от Лео, когда о прошлом я уже не думала, и все было очень даже спокойно и здорово, вновь последовал удар.

Я очень старалась и готовилась к каждому выступлению, выкладывалась по полной программе и за это последовала награда.

Меня стали ставить в пример другим девушкам, играющим в филармонии.

И я, слыша хорошие слова в свой адрес, чувствовала внутреннее удовлетворение.

А вот удар меня ждал совсем с неожиданной стороны.

Когда мое лицо, наконец, зажило, случилась одна неприятность.

На концерте у владельца филармонии я сбилась аж два раза и это был для меня полный кошмар. А как злорадствовали мои коллеги!

Уйдя со сцены, я увидела их довольные улыбки и едва сдержалась, чтобы не треснуть им по физиономиям.

К счастью, это был единичный случай и в дальнейшем все опять пошло как по маслу, так что вскоре у меня все стало совсем хорошо и я наслаждалась этим приятным периодом, радуясь тому, что я имею возможность выступать в филармонии и вообще постоянству.

Но как ни прекрасно было выступать в филармонии, это все было мелко.

Чем больше я занималась игрой на фортепиано, тем больше мне хотелось оказаться на большой сцене.

А потом мистер Бон неожиданно предложил мне поучаствовать в конкурсе молодых пианистов.

Мне было уже почти 25 лет и я что называется запрыгнула в последний поезд.

И снова волнение, и снова концертное платье.

И вот я уже стою на сцене концертного зала. Сейчас мое выступление. В зале полно лиц.

Но все они слились в одно серое пятно.

Я подошла к фортепиано и начала играть.

А потом случилось то что я не забуду никогда.

Объявление победителей.